Вторая байка флагарта

Вторая байка флагарта   О Гостьях на корабле и языках на стопорах!

 Как-то при очередном нашем «перекуре» флагарт прицепился к слову «флотское гостеприимство» и рассказал вот такую историю: −  Нет, гости на корабле – это хорошо! – начал он издалека: − Для них, для гостей! Я думаю, думающих иначе – нет?

С одной стороны, конечно. С другой стороны, они всегда ломают устоявшиеся порядки и распорядки, хотят они того, или нет, и в этом их прелесть и беда. Прием гостей для экипажа – это как для лошади свадьба, по поговорке. Вот-вот, голова в цветах, а все, что наоборот – то в густом обильном мыле. Только принимающий гостей старший начальник выскажет потом мягкие критические замечание или снисходительную благодарность. И тут же забудет об этом!

− А, вот говорят, что женщины, даже кратковременные гости,  на корабле – к несчастью? – спросил кто-то из молодых офицеров.

− Да ну, ерунда, − отмахнулся рукой со стаканом в блестящем подстаканнике, флагарт, однако, умудрился не полить, при этом, чаем скатерть и своих соседей: − Вон, американцы и даже англичане, старая морская нация,  давным-давно допустили к службе на военных кораблях женщин даже офицерами, и, причем,  даже в святую святых флота – в подплав, где всякие традиции чтут, как Конфуций – ритуал. Подводники  кое-какие собственные суеверия втихую уважают и соблюдают, так,  как нигде, ну может быть, еще и у летчиков. Потому что и те и другие каждый день очень близко ходят у самых ворот ада или рая. Это без красивых слов! Они стараются не нарушать всяких там примет и условностей. Они, эти приметы, традиции и условности у тех, и у других вот так, прямо Луны  не падали, а накапливались в опыте поколений! На всякий случай!

Во как я вам мудро и неотразимо завернул! – похвастался флагарт.

— Кстати, а еще каких-то 30 лет назад считалось, что женщина не сможет служить на лодке чисто по физиологическим причинам. Доктора спросите – он знает!

− Вот это придумали сами бывалые хитрые подводники, чтобы под благовидным предлогом не пустить женщин на свои лодки, не нарушив их общечеловеческие права! Нам на полном серьезе об этом в академии преподавали. Как положительные результаты якобы научных исследований. Еще бы, столько  трогательной заботы о здоровье дам и защите их права на материнство! Только потом выяснили, что это обычная  конъюнктурная подтасовка! – вставил корабельный «доктор»,  наконец, прожевавший свой бутерброд.

−  Может быть, может быть – подозрительно легко согласился флагарт, − а вот я знаю один очень интересный случай, когда женщины стали причиной неприятностей у очень значительного количества матросов и офицеров. Даже у целого легкого крейсера, попавшего из-за них, нежно любимых, в насмешливый флотский фольклор. Это не считая «мелких брызг», вроде «фитилей» всякому начальству.

Вообще, для справедливости ради — по части общения с дамами, у офицеров флота был традиционный приоритет – еще с времен русского императорского флота, о чем ходили анекдоты, в том числе и такие, что при нашем рождении они уже имели бороды, как у сказочного Черномора, ну такая длинная, на которой он еще Руслана над Русью, как на вертолете катал.

Папа Мишка оглядел слушателей, и удивился, не встретив горячей,  понимающей поддержки.

— Что не слышали? –удивился он, — Что вы вообще в училищах делали? А? Нам, так еще на второй недели КМБ раз десять старшекурсники и курсовые офицеры поведали – как пример… М-да-а! Ну – по моим теперешним нравам, анекдотец нудный, и весь его смысл и содержание в двух последних фразах. В двух словах это выглядело так: Повез свитский генерал свою дочь на первый балл во дворец кого-то из тогдашних вельмож. Это были неформальные смотрины, о которых все знали. А для дочек знати приглашались в кавалеры для танцев молодые офицеры гвардейских столичных полков и даже юнкера и гардемарины элитных военных училищ.

И вот эта девушка успела перетанцевать с гусарами, Конногвардейцами. Преображенцами – все не то – ржут, как жеребцы, притом, не там где надо. Сплошь и рядом наступают на бальные туфельки, цепляют шпорами, которые снять не захотели или забыли … Но — все не то, хоть плачь! Настроение у девочки – на нуле! Тут папенька резко извернулся, хвать молодого, нафуфыренного мичманка – и представил дочке. Мичман, не будь дураком, сразу понял – что требуется, и пригласил даму.

Стали они танцевать – один танец, второй тур …  В перерывах то крюшон преподнесет, тот разносчика шампанского подтянет … Щебечут то по-французски, то по-английски… Восторг и девочки, и маменьки!

Генерал диву дался, хвать за рукав, к столику, хлопнули по фужеру «шустовского» и пытает молодца – Где, мол, нахватался? Как это у вас поставлено на флоте? – А польщённый мичман и отвечает: -Ваше высокопревосходительство! А у нас, на миноносцах всегда так строго, не забалуешь! Кто с женщинами обращаться не умеет, говорить не горазд, непечатными словами как по печатному, ненадушен , не наглажен – так запросто – сразу за …хм-хм, скажем — форкоп, и – нах… за борт. Во как!

Говорят, что автором этого анекдота был сам Бухар Эмирский, старший артиллерист с канлодки « Эмир Бухарский», Бухаром его не зря назвали, любил он это дело, стопки мимо рта не проносил, но и головы не терял. У него даже работы научные были по баллистике А стрелял он так, что за 15 кабельтовых вторым снарядом попадал в плавающий артельный бак – кастрюля такая, литров на 10! На спор, за ящик «шампани», не раз и не два! Дед моего друга – однокурсника его еще лично знавал!

Задремавший в тепле, под монотонный звук вентиляторов начальник штаба проворчал: — Михаил Сергеевич, уж больно издалека заходишь для боевого галса-то! Не надейся – не разойдемся, тревога скоро!

 

— Ну, тогда внимайте! – хмыкнул флагарт и, допив свой чай, решительно отставил стакан в сторону.

— Давным-давно, (Боже, действительно, просто ужас, настолько давно! Неужели я уже такой замшелый?) попали мы на крейсерскую практику на  Черноморский флот. Там вся дивизия крейсеров стояла на рейде прямо посреди бухты, а вокруг нее лежал вальяжно-разморенный на солнышке южный город. Условия проживания на крейсере, да еще прикомандированных курсантов-первокурсников, были самые спартанские. Точнее говоря – кошмарно-романтические. Кубрики мы честно делили со стадами крыс, чешуйчатые хвосты которых нагло свисали с кабельных трасс. Это – отдельная история!

Так что, эти последние классические легкие крейсера вполне заслуженно назывались в курсантской среде, скорой на всякие иронически-юмористические прозвища, «тюрьмой народов». Был тогда такой пропагандистский штамп, означающий агресивно-загнивающий империализм. Из всех развлечений у нас было разглядывание в визир или в бинокль гуляющих туристов, и купающихся у набережной представителей местного населения. Меня повергала в дрожь одна только мысль об их беспечности и небрезгливости, так как экипажи на множестве кораблей, успешно перерабатывали флотскую калорийную пищу… А  продукты этой переработки так же успешно, без замечаний, стекали в эту бухту со всех боевых и вспомогательных единиц. А они, эти туристы и жители, туда восторженно ныряли и во всем этом плавали и резвились! Вот тебе и «самое синее в мире»! Б-р-р!

А попали мы тогда по расписанию в дивизион универсального калибра. Это были такие двухорудийные башни со 100-мм пушками. По три с каждого борта! Отдельное внимание – постам наводки! Именно туда я был расписан по тревоге. Все счетно-решающие  приборы состояли из каких-то шестеренок, кулачков и еще чего, и очень напоминало разросшийся арифмометр. Однако, должен сказать, на его работу никакие компьютерные вирусы и всякие штучки РЭБ никак подействовать не могли на его 152  и 100 миллиметровые  снаряды. Сплошная голая механика. Логарифмическая линейка! Это факт!

Командир дивизиона, капитан-лейтенант, выпускник нашего родного училища, занимался с нами по специальности лично. Он был далек от мысли, что нас угораздит попасть на таких вот «бронтозавров», но справедливо считал, что лишних знаний не бывает.

Теперь-то я тоже так думаю, но тогда …

 

Представьте себе: жара, духота, запах перегретого металла и машинного масла, а в паре-другой кабельтовых полуобнаженные красотки дефилируют по набережной, загорая.  А тут тебя всякие садисты насильно пытаются заставить запомнить калибры и дистанции, гироплощадки, всякие дурацкие переменные и постоянные математические величины. Плюс разные типы снарядов да способы стрельбы! А нам так хотелось отдохнуть от «тяжелых боев» недавней сессии и морально подготовиться  к первому военному отпуску!

Поэтому, против такой информации размякшие от жары наши мозги отчаянно сопротивлялись и активно ставили помехи попыткам этих знаний закрепиться в памяти, прячась среди размякших извилин и загогулин.

Наконец, комдив сжалился над нами и второй час занятий решил провести в тени одной из башен главного калибра. Отлично понимая наше нерабочее настроение, в конце занятия он рассказал нам историю, в которой  убедительно показывалось, что излишние усердие на службе может привести к непредсказуемым последствиям.

− А дело было так: на одном из наших черноморских крейсеров  экипаж встречал своих шефов. Как обычно шефы привезли с собой в качестве подарков много нужных вещей, даже новые, сияющие солнечным цветом свежей меди, инструменты корабельному оркестру.

А самое главное − еще они привезли с собой  какой-то профессиональный ансамбль песни и пляски своей областной филармонии, да еще, преимущественно, женский. Что и взбудоражило весь военный коллектив, особенно матросов. Каждый хотел посмотреть на их выступление! Да вот беда: даже на палубе крейсера невозможно разместить и сцену, и зрителей.

Поэтому, дали команду связистам подготовить трансляцию концерта по внутренним помещениям по корабельной  громкоговорящей связи, чтобы все могли, если не увидеть, то, хотя бы, услышать концерт приезжих артистов.

Тогда  на ют, за четвертую башню притащили и банки из кубриков, и стулья из кают-компании, даже кресла из салона командира для особо почетных гостей. И начался концерт! Честно говоря, артисты не халтурили и от души демонстрировали свое уменье морякам. По кубрикам, каютам и боевым постам вовсю звучали народные и эстрадные песни, музыка к танцам, шутки конферансье. Все было здорово! Час концерта пролетел незаметно.

Настало время командиру поблагодарить артистов. Им вручили традиционные подарки: матросские тельняшки, бескозырки, значки и сувениры, а руководителю ансамбля расчувствовавшийся командир подарил свою знаменитую на всей дивизии белую фуражку севастопольского пошива, с полями, по фасону, чуть-чуть  меньше вертолетной площадки.

И, наконец, по  традициям флотского хлебосольного гостеприимства, командир  пригласил артистов и гостей в кают-компанию на «легкий флотский обедо-ужин», часто угрожающий перерасти и в завтрак.

Младшие офицеры, заранее расписанные по маршруту,  провожали  девушек из ансамбля в кают-компанию, помогая преодолевать высокие комингсы броневых дверей и крутые трапы. При этом, они отчаянно старались не заглядывать под широкие концертные юбки своих сопровождаемых, старательно отгоняя собственные взгляды на всякие там маркировки дверей и люков.

Офицерская галантность плюс крейсерская организация! Красота! В это время дежурный по кораблю  вывел расходное подразделение на ют. Матросы этого подразделения должны были  побыстрее разнести по местам банки и стулья, как это у нас называется: «привели ют в исходное». Организовав их на трудовой подвиг, офицер занялся своими неотложными делами, которых у дежурного по крейсеру всегда непочатый край.

 

В кают–компании крейсера в это самое время уже вовсю пошли взаимные поздравления и тосты. Слово взял командир корабля, и начал свое красивое эмоциональное выступление, дополняя его стихами. Он к нему готовился сам лично, причем, долго и с чувством. Рояль в кустах, корочке!

И в это самое-самое время на опустевшем юте командир расходного подразделения подошел к леерам, с сожалением и завистью  разглядывая население Севастополя,  мирно гуляющее на набережной.

Но оставшиеся без командирского присмотра молодые матросы, (а именно они попадают в расходные подразделения, особенно на праздник, хоть ты дерись с командирами боевых частей), не дремали и тут же начали дурачиться, резвиться и носиться друг за другом. И тут один из них, маленький, рыжий и конопатый, подбежал к неубранному еще микрофону.

Кривляясь и пародируя  конферансье, рыжий загнусавил, вцепившись в микрофон обеими руками: «Здрасьте, ребятишки, черные штанишки! Сейчас тут будет выступать медведь, он будет гири  чем-то там вертеть» И так далее,  а потом  звонко запел  деревенские матерные частушки.

 

Но именно вот этот самый микрофон радисты по своей природной тяге к длительной раскачке еще не отключили! И весь «бенефис» этого конопатого обормота полностью прослушали по всему кораблю! И в кают-компании, между прочим, — тоже. Частушки как раз напрочь заглушили попытку командира красиво завершить свой тост. Раздались подавляемые смешки, слышались зачатки рыданий, неумолимо назревала неловкость. А быстрый, красный , как пожарная машина в сугробе, замполит метнулся к двери, не дожидаясь указаний командира. Но там, как раз, находился  в ожидании  старпом – мало ли чего! И он махнул рукой  заму – понял, сам, мол, справлюсь.

Как и положено, гроза корабельных бездельников и негодяев решительно взял инициативу на себя и резво побежал к юту, закипая по пути благородной местью. Добежав до юта, даже не переводя дух, он начал:

− Ага, вот тут кто куролесит, едрит-дрит-дрит-дрит! Командир расходного подразделения! Вы тут ушами сено стрижете, а ваша шайка деклассированных бабуинов в белых робах  засыпала весь крейсер и его окрестности миазмами похабной  матершины, мать в перемать, в  холодный вас дизель и многоцветную верблюжью колючку на геморрой в самый дейдвуд.

Забрав ветра в паруса, старпом продолжал:

— Полный корабль …(допустим, блондинок – прим. автора), а вы тут ругаетесь исключительно похабным матом! Вон, посмотрите, по набережной даже все местные … (опять же – блондинки) разбегаются, зажав ручками свои хорошенькие ушки. А ну, чтоб через десять минут ют был в исходном! А не то…! − старпом перевел дух, забрал новый ветер и продолжал:

− А ты, хренов рыжий рифмоплет, будешь завтра после отбоя учить Пушкина наизусть, до посинения, стоя у меня под каютой!  Чтоб до тебя, мать-в мать-перемать, тудыт ее в плазменные двигатели и шаровые опоры,  наконец-то дошло, какой язык ты, мать твою так и разэдак, в загробные рыдания, позоришь! Сегодня … ( кое-чем) принесло  высоких гостей, а  вы тут все хренами позасеяли! Теперь они про нас всю правду подумают! – он многозначительно оглядел всех, у кого не хватило ума или скорости куда-то дематериализоваться.

— А они же должны считать, что флот — эта самая образованная и культурная часть наших доблестных Вооруженных Сил, и что у нас за матерные слова − так сразу за этот самый пещеристый фаркоп —  и за борт!», как всегда было на славном русском флоте!

Ну, и так далее по тому же курсу…

И вот тут появились связисты, да еще в тапочках на босу ногу. Очень  вовремя, к самой раздаче! Вот только этого и не хватало ревнителю Корабельного устава и флотских традиций! По сравнению с этим вальяжным выходом  связистов – да красный плащ тореро для быка – так это еще леденец с валерьянкой! Не более того! Особенно, по сравнению с тем, когда порядочный старпом видит бойца на верхней палубе гордого крейсера, обутого в  милые, уютные домашние тапочки в красно-черную клеточку[1]. Он тут же закипел, как старый ржавый радиатор, разбрызгивая в разные стороны пену, и забрал  прямо из космоса вдохновения для благородного гнева: − А – А –А! — закричал он, победно  бросаясь на бедных связнюков, как крестоносец на сарацин: − Явились бойцы вечно неслышимого фронта! Какого вы … шланга до сих пор не поубирали свою аппаратуру! Я сейчас эти ваши микрофоны и кабели знаете куда вам засуну? (Бойцы знали). А вашему командиру и колонку вот  эту лично на голову одену!  А ну…

И все вокруг быстро-быстро забегали, сделав за пять минут все то, и даже больше, что пытались сделать целых полчаса до этого.

Крейсерский порядок  и личный статус-кво старпома были быстро восстановлены. А он сам, переведя дух, довольный собой, с чувством исполненного долга, двинулся обратно к кают-компании, поправляя сияющие медали на тщательно наглаженной белой тужурке. В небольшом холле перед ней стояли молодые офицеры, с трудом подавляющие смех. Некоторые собирали слезы и сопли в накрахмаленные свои платки.

А из самой кают- компании слышались странные хрюкающие звуки и прорывающийся откровенный «гомерический» хохот!

«Интересно, что там такое смешное рассказывают! Опять чего-то интересное пропустил! Эх, служба чертова! Вот ужо, наверстаю, вот стану когда-то, наконец командиром…»[2] − сокрушенно-мечтательно подумал старпом и заглянул за дверь. Зрелище его сразу потрясло. Все, находившиеся там, буквально, лежали на столах или сползали со стульев от смеха. Из глаз «главного шефа», секретаря обкома партии, ручьями текли скупые мужские слезы. Он уже не мог смеяться, а просто икал. Веселились все − кроме командира крейсера, начпо дивизии и замполита корабля. И хоть они тоже прослушали пламенную, красочную тираду старпома, усиленную корабельными динамиками, но смеялись как-то скупо, без аппетита, разве что из вежливости – так сказать, для поддержания компании.

− Да, ты навел порядок, − медленно процедил командир. Интонация его предвещала неприятный разговор для старпома tet-a-tet, обучение этикету и протоколу, а также долгую душеспасительную беседу с начпо дивизии, который может, в связи с этим,  несколько отдалить его чудесное превращение в командиры…

«Да, придется, бабочке-«адмирал» побыть еще невылупленной куколкой!» – заумно посочувствовал сам себе героический старпом.

Но возникшую неловкость быстро замяли, ведь гости юмор ситуации понимали, чему способствовали и хлебосольство хозяев, и состояние благодушия, определяемое нашим народом как «навеселе» после примерно пяти тостов.  Праздник!

Вот тогда меня сняли с дежурства, отстранили от вахт, лишили допуска,  и старпом  принимал все зачеты у меня лично, с пристрастием первой степени… − завершил наш словоохотливый комдив. «Вот и проболтался!» −  поняли мы.

−  Ну, должен же был бы кто-то в этом  виноват! Как и что досталось старпому – история умалчивает. Он сам не хвастался, а командир с нами, понятное дело, не делился. Это основной постулат военно — морской системы управления – во всем должен быть найден кто-то хоть как-то виноватый! — завершил  свою историю наш  рассказчик. Вдруг, комдив и сам понял, что нечаянно проболтался. Улыбнувшись, он сказал: — Только сами не проболтнитесь, нечаянно, особенно при старпоме, это ему как красным сапогом  между ног, он тут и офицеров-то съест без соли за это напоминание, а уж вас-то… — закончил свой рассказ наш комдив.

Вот  такие вот трудности экипажу создают даже хорошие гости. Хотя и говорят, переделывая широко известную крылатую фразу,  что человек сам проектировщик и успешный искатель собственных неприятностей…

После, уже в годы своей длительной, прямо-таки, бесконечной офицерской службы, я слышал нечто подобное от подводников, с других флотов …  Но – по-моему,  история комдива − ближе к оригиналу! – завершил флагарт свой рассказ,  и взглянул на часы. А вот еще был случай… начал было он, да тут раздался протяжные звонки  учебной тревоги.

− Ну, что,  товарищи офицеры, по местам! Продолжение следует!

 

 

[1] Радисты всегда отличались своими тапочками – в жаре при работающей аппаратуре в крошечной радиорубке в сапогах или ботинках очень дискомфортно,  даже просто долго не высидеть. И можете себе представить запах от обуви, коли так. Форменных «тапочек с дырочками» тем. кто не ходил на боевые службы  на Юг не выдавали, вот  они и  доставали сами, где могли и что могли. (прим. авт)

[2] Мы всегда откладываем хорошее, плохое и приятное на момент достижения более высоких ступеней служебной лестницы.


Комментарии читателей

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым

Комментировать

Отправляя комментарий, вы автоматически принимаете правила комментирования на сайте.

Правила комментирования на сайте:

  1. Не следует писать исключительно заглавными буквами
  2. Запрещены комментарии не относящиеся к тематике сайта и самой статье
  3. Запрещены реплики оскорбляющие других участников проекта. Давайте будем взаимовежливы
  4. Запрещены нецензурные слова, идиоматические выражения, призывы к межнациональной и межконфессиональной розни
  5. Запрещено обсуждение наркотических веществ и способов их применения
  6. Запрещены комментарии с призывами к нарушению действующего законодательства РФ (Уголовного и Административного кодекса)
  7. Запрещены ссылки на сторонние ресурсы без согласования с автором
  8. В поле "URL блога" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги/саттелиты, созданные не для людей) будут удалены.
  9. Запрещается использовать в качестве имени комментатора слоганы/названия сайтов, рекламные фразы, ключевые и т.п. слова

Следует учитывать следующее - все комментарии проверяются на предмет отсутствия спама. При обнаружении признаков спама, в оставленном Вами комментарии, сам комментарий будет незамедлительно удален, а Ваш IP-адрес будет добавлен в черный список без предупреждения!

Учетные записи пользователей, рассылающих спам, блокируются/удаляются без права последующего восстановления.

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать следующие HTML-теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Символов: 0 / 1000