Миф — 2 глава из романа

Миф 2а  
Куда девалась лодка? (Глава из романа, который я когда-то закончу – век воли не видать!)

….  Ночь опустилась на сопки, уже щедро присыпанные серебристым снегом. Стояла ночь. В том смысле – что такая темень стояла, хоть оба глаза коли. Или, как говорит его штурман, архангелогородский  трескоед, «как у негра в желудке». Иногда он даже называл кое-какие другие места у того самого негра.

Когда-то блестяще закончивший Одесское мореходное училище Добровольного флота и отходивший несколько лет на какой-то пузатой лайбе, копченой жирным дымом из прогоревшей трубы, скромного водоизмещения, неполных трех тысяч, ну хорошо — пусть пять, он страшно гордился, что везде-то побывал и послать его уже некуда.

Этому лейтенант Дима Соболев сильно завидовал. И всегда мечтал о дальних морских странствиях. Иначе, с чего бы его, сына профессора Московского университета, внука генерала, соратника самого Скобелева, занесло бы в Морской корпус? Про моря он знал всё – и его уважительно звали то – Магелланом, то – Крузенштерном – по масштабу и остроте момента. Но корпус позади, по выпуску – в первой десятке, и вот оно – море!

И что же  он повидал за свою морскую службу? Ага, вот именно — Маркизова лужа, промозглая сырая Балтика, и скучные однообразные походы типа: «Або-Ревель», Кронштадт –Либава. Вот и все мореходство. Да, а в Либаве и Ревеле сейчас – немчура, холера им ы передние шарики!  Жаль, как-то грустно: там остались хорошие знакомые, и милые веселые девчонки, подружки еще с кадетских лет. В Либаве когда-то жила его бабушка по матери, но она еще до войны переехала к родителям в Москву, и жила сейчас в их загородном доме вместе со своей старой домоуправительницей Агафьей и невозмутимой горничной Линдой.

А вот штурман – если не врет – вернулся Соболев к морю  – и за экватор хаживал, до самого Сан-Франциско не раз ходил, почти вокруг шарика, на Кубе был, заходил туда за ромом и сигарами и … хрен его знает – где еще. Может и фантазирует, конечно, как это у «торгашей» водится. Да пусть его! А ведь всего-то года тричетыре  года и постарше.

Теперь вон лихо штурманит у него на тральце, и глазом не ведет, когда по–над минами елозим, впереди конвоев.

Лихой моряк, а если вдуматься – ежели да коли что, — то кораблик с бортами, толщиной  чисто с чайный ящик, враз превратится в кучу щепок для растопки! И при всем притом – вот что странно, вопреки легендам о беломорских поморах, и не пьет особо, больше хорохорится и разводит вокруг себя мутные волны. Сетует, на скромные размеры тральца, да на вооружение, в виде  баковой «пукалки» смешного калибра, стыдно кому признаться, да турельного пулемета. А чего обижаться-то? Ведь  его корабль специально так сделан, чтобы была минимальная осадка,  позволяющая кораблику скользить над рогатыми шарами угрюмых, злющих стальных мин, набитых лиддитом. А, говорят, что англичане уже придумали мины с магнитными взрывателями – реагирующими на изменение магнитного поля. Так они – красномедные, блестят – как котовы яйца!

Кораблю даже не надо наезжать на эти  «рожки Герца». Подошел к такой мине из красной меди, которая где-то под водой на якоре раскачивается. А она – ка-а-к даст!!! А мы к-а-ак полетим! И все, совсем — приехали! Ударная волна просто сомнет обшивку, словно фольгу от шоколада «Миньон»…

Дима зябко поежился. Раньше он ужасно обижался на судьбу, что уготовила ему тральщик. Нет, на эти утюги-линкоры он не хотел, уж больно там все вычурно и аристократично, чего не принимала его душа. Там всё – параллельно и перпендикулярно, даже в каюте, даже – у столового прибора! Вот эсминцы – это да, это — по нему! А эти утюги …Постоянно дерут и офицеров, и команду, лоск наводят – а толку – чуть! Вон, в отгремевшей недавно Ютландской битве сошлись громадины, чисто – стальные острова. Грому было, огня, что ты! А до сих пор спорят  — а кто, собственно победил? Так еще и сами подрываются на собственных артпогребах! Недаром пехтура их «самотопами» обзывает. Обидно, да!

Историкам докапываться до правды материала  еще надолго хватит!  Завидовать линкоровской аристократичной службе? Да ну его на елку! Да и аристократ Дима был не очень-то и родовитой, его дед был из разночинцев, получил наследное дворянство за храбрость и военные заслуги. Даже в Корпус его взяли, кривясь и жмурясь. Но службу морскую он любил, за насмешки над своим кораблем он готов был воспитывать юмористо-иронистов прямо по морде, а что? Если достаточно озвереть – вполне получалось, кое-кому вполне памятно было!

И лихости и бесстрашия ему хватало, да и не думал он об этом в бою – страх иногда его охватывал до – или после боя. А  ничего и никогда не боятся только идиоты – за годы войны это он накрепко усвоил. Если бы он мог выбирать – выбрал бы новый эсминец. Скорость, лихость атаки … Торпеды тоже знал и любил.  Но … бодливой корове Бог рог, как водится, не дает! Вон, Жорж Темляков себе два ордена навоевал. Так просто так-то никому не дают, во всяком случае – не на миноносцах! Завидно даже! А то!

Командир огляделся — вокруг – тьма египетская, распротак ее растак во все ёперный театры аж в тринадцати колон! !  Вот еще один подходящий эпитет для обстановки! На норд-осте из-за рваных облаков показалась серпообразная Луна, близоруко щурясь на залив и маленький кораблик, мерно раскачивавшийся в такт зыбкой волне. Побережье не отличалось обилием навигационного оборудования. Вообще! Со дня его создания самим творцом! Так еще с началом войны навигационное оборудование поуменьшили, а где и вообще — на ноль помножили. Кто же знал-то?

Гидрографы вздрогнули только в самое распоследнее время. Поэтому тральщик шел малым ходом, опасаясь осторозубых скал, подводных сюрпризов, куда как больше мин, втихаря установленных подлой немчурой!

. Топал он себе по заливу, сберегая топливо, да и машина была уже изношена, как старый ботинок – ткни чуть сильнее, шаркни потяжелее  — тут тебе и каюк. Не думали «джентельмены» что кораблику так достанется, когда его склепывали! ! Впрочем, моряки –то они неплохие, отчаянные даже, и не все на «Дредноутах» катаются …  Как у нас – но все же, по другому!

На баке шел негромкий разговор. У обреза перекуривали матросы и что-то высматривали в темноте, слегка подсвеченный призрачным отражением  заснеженных сопок.

  • Кит, наверное, заблудил или касатки играют!?– кто-то неуверенно предположил
  • Да нет, непохоже. Опять же – не время! – возразил ему боцман, до мобилизации облазивший на своей рыбацкой парусно — моторной шхуне Белое и Баренцево море.

Командир прислушался. Действительно, был какой-то хрюкающий шум. И тут вновь вылезла любознательная лупоглазая Луна, подсветив пейзаж и  беззастенчиво отбросив серебристую предательскую «лунную дорожку» от самого берега и прямо к тральщику. А ее бесшумно пересекала … длинная, низкая хищная горбатая тень! Опять всплески шум вырывающихся из цистерн пузырей воздуха. Так, ясно! Это, воровски, крадучись, шла по заливу только что всплывшая из холодных глубин немецкая подводная лодка.

Раньше, чем сознание поняло, что это такое, командир уже заорал: — Лево на борт! Механик, мать твою так! Вперед, самый полный! Все, что можешь,  выжми! Давай, мил-ла-ай! Не выдай!

— Лодка? Чья? – вполголоса спросил у сигнальщика осипший боцман.

  • Швейцарская, из Женевы, боцман, едрит твою! Немецкая, конечно, а чья же еще?

Стальная касатка скользила в позиционном положении, так это называется у подводников. То есть носовые и кормовые цистерны продуты, а средняя заполнена. По самой поверхности скользила заливаемая  малыми волнами! Она шла еще под моторами, только всплыла.

По всей видимости, командир, наблюдавший в перископ перед всплытием, тральщика просто не заметил на фоне чернеющих скал и не услышал своими гидрофонами, если у него были. Вообще-то, была такая новинка на германском флоте, Соболев знал. Вряд ли опытный моряк просто нагло пренебрег военным кораблем в полукабельтове от точки всплытия. Может, и Луна дала засветку бликом на цейсовское стекло.

Машина отчаянно застучала, труба выбросила в ночное морозное небо целое облако вонючего дыма, обильно расцвеченного яркими большими искрами, чистый фейерверк.

-Боевая тревога! Комендоры, к орудиям!

Вообще-то орудие на тральщике такого типа было одно, но так было солиднее. Еще бы и про плутонги брякнуть. Как на крейсере ..

  • Заряжай! Баковое! Залп!
  • Как будто орудие у нас есть еще где-то! – не удержавшись, съехидничал штурман, привычно широко открывая рот, чтобы не оглохнуть. Маленькая пушка, а по ушам била от души, как настоящая.

Пушка  звонко ударила, аж присела. Тишина вокруг зазвенела латунью. Вспышка осветила палубу и даже ходовой мостик, ослепив Диму. От яркого пламени, вырвавшегося из ствола, все на мгновение потеряли из виду лодку. В глазах заплясали яркие круги

  • Заряжай! – в запале кричал командир. Хрен его надо знать, промазать было трудно, но и калибр орудия не давал надежд на серьезные разрушения толстого лодочного корпуса. Звякнула выброшенная гильза. Лязгнул патрон, бесцеремонно досылаемый затвором.

«Вот бы хотя бы сто два, четыре дюйма. Как на эсминце! Или 75 миллиметров — на худой конец!» —  успел  помечтать Дима, «У немца-то – все сто пять, наверное, и 88 – на кормовой настройке!» — припомнил лейтенант строки из настольного справочника.

Лодка стала стремительно погружаться, с заметным дифферентом на нос.

Выдавливаемый тяжелой холодной водой, из клапанов вентиляции с шипением и бурлением вырывался воздух. А вот уже и ее щучье блестящее тело, ускользающее в темные воды. Видна мокрая сталь, носовая стопятимилитровка уже почти скрылась под водой.

Сработал боевой азарт. Вот он — враг! Вот он, вражий стальной китяра!

  • Тараним! Держись, кто за что может! – заорал командир истошным голосом, послышались вторящие ему  вопли боцмана: — Ложись! Держись! – сам намертво вцепился в деера мостика, и даже – зажмурился.

Все пошло по –русски! Уничтожить супостата – а там – куда кривая вывезет! Пусть ему – хана, а нас Бог — не выдаст  — свинья не сеъест!

 

Вот оно! Удар! Что-то где-то загрохотало, срываясь с креплений.  Диму словно размазало о броневой щит ходового мостика. Штурман, не удержавшись у нактоуза, сначала с хеканьем врезался в ограждение мостика, и заскользил на правый борт, отчаянно ругаясь самыми непотребными словами. Потом он выпучил глаза от боли, и старался вдохнуть воздух, как выброшенная на песок рыба.

Удар форштевня тральщика  пришелся за ограждением рубки, вспоров легкий корпус и своротив второе орудие на кормовой настройке. Тумба лафета по-сиротски склонилась за левый борт. Ствол уткнулся прямо в набегавшую воду.

Лодка тем временем скрылась в воде. Успели, гады! Как ни вглядывались – ни всплеска, ни блеска. Они остались одни. Машины заглохли, захлебнулись от такой встряски. Тишина окутала все вокруг. Слышался плеск волн.

Командир перевел дух.

 

Вдруг где-то прямо по носу раздались крики. Кто-то отплевывался и шлепал руками по воде.

  • Лови немчуру! – заорали на баке матросы и возбужденно забегали, извлекая бросательный конец.
  • Кой хрен, немчура! Ты вон послушай, как матюги любовно гнет! Словно девке в любви признается!
  • Вашу мать! Бросьте круг! Эй вы, выб … свиньи и монаха! Чтоб вам всем… . Вот он, я! – опять заорал кто-то из черных вод залива.
  • Кондратов! – обрадовано вскричал боцман, — Ты, что ли?
  • Я, я! Хвост от бугая! – выплюнув горько-соленую, с привкусом нефти воду, проорал «утопленник», — Ща я тут загнусь как треска мороженая, пока вы там собрание проводите!

Дизеля чихнули и сначала один, затем второй запустились, отплевались недогоревшей смесью, болезненно взвыли и дали обороты. — Вроде бы нормально – сказал механик, а я-то уж боялся, что фундаменты раком встанут! Ан-нет! Шотландцы –то на совесть сработали!

Тральщик медленно приближался к Кондратову. Боцман и подвахтенный рулевой уже бросили ему английский пробковый спасательный круг на лине, с петлей.

Тот судорожно вцепился в него двумя руками. Все свободные моряки на палубе кинулись выбирать вымокший конец.

  • Осмотреться в отсеках! Проверить наличие людей в команде! Доложить — сыпались команды с ходового.

Во время удара Дима разбил себе нос и, видимо, помял ребра. А у бывалого штурмана стремительно росла шишка на голове, серьезно расквасил губы и, кажется, выбил два зуба. Он страшно стонал и душераздирающе ругался – в германскую маму, в блудливую царицу, в загробные рыдания и гробовую доску и во все адские отверстия под юбкой. За время корабельной службы на Севере, его лексикон заметно обогатился. Размахнувшись, он выбросил за борт свою фуражку – ее «нахимовский» козырек был просто раздавлен.

Механик доложил, что они своротили себе форштевень, слабенький оказался. Через лопнувшую обшивку вовсю заливало форпик, куда артельшик только вчера сложил продукты. – мясо, рыбу, муку крупы, и ящик мороженных кур ..

  • Твою мать, Федин, где твои мозги были! – обругал в сердцах он подвернувшегося унтер-офицера.
  • Дык всегда так было, ваш-бродь!
  • Как ты где обгадишься – так у тебя один ответ – всегда, мол, было! Згинь! Быстро в форпик! Может, чего спасти еще сумеешь! Есть –то чего будем?
  • Братва с голоду пропасть не даст!

 

Что верно – то верно, на этот раз. На тральце, если подумать, просто не было другого места, каждый квадратный дюйм был заранее подо что-то расписан. Но надо было хоть с кем-то поделиться огорчением и хотя бы для самого себя, хоть на минутку назначить виноватого.

  • Штурман, ворочаем на Александровск! Обойди Катькин –остров подальше, да гляди — ты мне в камни не влезь! И дай мне место наше на момент обнаружения противника и тарана. Готовь кальку маневрирования! Сейчас нас все будут есть поедом! И командир дивизиона, и начальник морских сил Кольского залива! Первый вопрос: почему и куда наехали, второй – почему «немку» упустили, герои, матерь вашу дубовой вымбовкой …

Лодка-то смылась, вильнув хвостом и дыхнув вонючим перегаром, а нам теперь доказывать – где мы эдак-то удачно всю свою морду помяли, скулу чуть не на задницу вывернула!  Чуть унтер-офицера не утопили да офицеров покалечили … Целый роман получится!

  • Начморсил гонорар выдаст, обязательно, по высшей расценке – скалил зубы штурман.

Лейтенант прикурил от  его папиросы.   Руки тряслись, конечно от пережитого, но – совсем чуть-чуть – успокаивал себя командир.

  • Вот скажи, Петр Матвеевич, ну как мы докажем, что это мы «немку» героически долбанули, а не об какой-то подводный зуб свой форштевень по самую первую переборку размазали. А?

Сигнальщик шелкал ратьером, обмениваясь семафором с батарей Александровска у губы Кислая.  Еще бы! Рев сирены и два выстрела взбудоражили всех кто был на батареях, наблюдательном посту и берегу у рыбачьих хижин.

— Как бы еще и залп береговых трехдюймовок не схлопотать – то-то радости будет! Как раз не хватает до полного счастья …

Передав штурвал рулевому, Дмитрий сам  спустился в боевую рубку, на ходу утираясь большим батистовым платком, походя засветил крошечную настольную лампу.

Затем открыл вахтенный журнал, сосредоточился, вспоминая пережитое, и стал описывать действия корабля и команды при обнаружении немецкой подлодки, боевом столкновении и таране.

Получалось – убедительно. И даже героически красиво! Вот только интересно, а проникнется ли начальство этой повестью? Сейчас кинутся искать, чего я сделал не так, и какие циркуляры нарушил … А я командир – взял ответственность на себя – и что вышло, то вышло, это война, а не каботажный рейс! – зло скрипнул зубами Дмитрий. Интересно, а что сейчас происходит на лодке? Вот хорошо бы, чтобы сей момент отдыхала, сердешная, прямо на грунте? Тут глубоко, ей бы для могилки как раз хватило!

 

Тем временем, на лодке, скрывшейся в волнах, и чуть было не провалившейся на запредельную глубину, тоже осматривались по отсекам. Там было не пройти из-за вывалившихся невесть откуда ящиков, коробок, инструментов и другого запасенного впрок имущества.

 

Этот чертов русский тральщик, этот паршивый плавучий ящик из-под консервов, взявшийся невесть откуда, и кинувшийся на них, прямо как пьяный казак с плаката, своим тараном явно порвал одну из цистерн и своротил клапан вентиляции. Пушка, по всей видимости, тоже накрылась. Если бы не проворонили, этот тральщик уже бы отдыхал на грунте, а его команда кормила бы рыб! Это – если бы! Но пока – все наоборот! Почти – наоборот!

Но вот надо же! Везет дуракам! Даже не сумел перевести столкновение с этим корытом на острый угол. Тогда бы не все так было плачевно. Да уж, как кадет – растерялся, забылся … Хотя, если честно – времени совсем не было, но все же …  – командир сжал от досады кулаки, аж костяшки пальцев побелели. Он не знал еще, что дела, на самом деле, обстояли куда как хуже, но предчувствие бывалого подводника царапало душу. Чувство непреодолимой опасности – внутреннее шестое чувство опытного подводника. Оно называется попроще, и есть у всех моряков!

— Механика в центральный! — рявкнул он в сердцах, вглядываясь в карту, исчерченную линиями курсов и кривыми циркуляций и нервно покусывая карандаш.

 

Но вот пришел удрученный механик и сказал, что это все – ерунда, так как от удара форштевнем этого крошечного корабля с сумасшедшим командиром, дизель напрочь слетел с фундамента, все толстенные болты и шпильки просто срезало, словно ножом. Отсюда – и заметный крен на левый борт.

  • И …? — спросил инженера лейтенант-цур-зее, хотя уже и знал ответ.
  • Пока в батареях есть хоть какая-то плотность электролита – идем под водой. И от наблюдения уйдем, и волнового сопротивления не будет – дальше отойдем. Если повезет!
  • Зарядку мы пробили совсем недавно, так что на кое-какое расстояние хватит. Чтобы смыться от берега и батарей мы должны идти экономичным ходом. Запустить дизель нет никакой возможности, кроме всего прочего — вся обвязка сворочена. Полагаю – отвоевались! – лаконично завершил доклад инженер-механик, просоленный моряк из верфей Гамбурга.

— Вот так! – рявкнул он, в сердцах забрасывая  в угол большой кусок грязной ветоши, тошнотворно вонявшей соляром. Впервые за всю службу он просто ничего не мог поделать на своей любимой лодке.

  • Как мы его прозевали на всплытии — ума не приложу! – посетовал виновато командир, — да чего уж теперь!
  • Отвоевались! – огорчился молодой штурман.
  • Главное теперь – остаться в живых! – флегматично ответил лейтенант –цур –зее. Судьба команды его сейчас заботила в первую очередь. Он отвечал за жизнь каждого своего матроса и офицера. Одно дело – в морском бою, другое дело сейчас, когда морских боев больше не предвидится — на весь далеко обозримый период. Он уже имел инструкцию, что в таких и примерно таких случаях командир имел право приказать экипажу сдаться, предварительно затопив свою лодку, или взорвав ее, приведя в действие специальное устройство для подрыва на собственных торпедах.

Он приказал помощнику подготовить торпеды к взрыву, а штурману заняться уничтожением документов, имевших хоть какую-то ценность для врага.

 

На лодке выключили все освещение, даже крохотные светильнички. Пошли на норд-норд-ост, к Цып-Наволоку, где можно было встретить корабли конвоя, лучше бы – одиночное судно,  и, если очень повезет, то и немецкую подлодку на охоте.

 

Но там никого не встретили. Насколько хватало глаз, вооруженных оптикой – ни одного силуэта на лунной дорожке, ни одного топового огонька.

Всплыли. Гребные электрические двигатели уже были не в силах вращать линии волов. Лодка умирала. По всей видимости, банки аккумуляторных батарей были повреждены, выделяли сероводород, глаза слезились и быть  внутри прочного корпуса становилось опасно. Стало холодно, сыро, зябко. — Всем наверх! – отдал командир последнюю команду —  приготовиться к покиданию лодки!

Матросы укрывались от ветра за ограждением рубки. Вода продолжала поступать в аварийный отсек.

Накат разворачивал неподвижную лодку по волне. Закачало.

Офицерам, стоявшим на открытом мостике, продуваемом промозглым леденящим ветром, было грустно, жаль своего корабля, почти совсем нового. До слез жаль! Они не были сентиментальными, но действительно привязались к этому живому обжитому железу, бывшему для них и оружием, что важно для мужчины, и домом, и кусочком отечества. А теперь все это придется бросить, уничтожить собственными руками.

Время шло. Лодка уже просто болталась в дрейфе. Энергии оставалось совсем немного, может быть, лишь для самого последнего рывка. Буксировать их никто не будет. Только бы не напороться на сторожевой корабль, который откроет огонь изо всего, что есть, как только опознает цель. На радостях что есть возможность поквитаться с вражьей лодкой. Это они могут. «А мы приготовимся!» – решил командир.

Лейтенант-цур-зее отдал приказание приготовить простыню и прикрепить ее к перископу. На всякий случай. Если с английского эсминца или русского вооруженного парохода, с миноносца вдруг обнаружат в море силуэт немецкой подлодки – долго разбираться не будут! А уж попасть в неподвижный корабль особого ума и навыков не надо. А комендоры у них вполне порядочные, не смажут!

Поэтому надо успеть вовремя обнаружить вражеский корабль и поднять перископ с белым флагом. А то – быстрый и полный капут! Особенно – от англичан, натерпевшихся от подводных атак, да и русские кротким нравом давно уже не отличались … Даже офицеры, когда их высокое командование не видит!

 

И вот  удача! Сначала заметили в утреннем светлеющем небе дым. Так, словно какое-то размытое охвостье уходящего шторма.

Так его сначала и приняли за облака. Потом показалось судно, опознанное как норвежский сухогруз. Менее двух тысяч тонн водоизмещением. Такие возили из Норвегии в Архангельск бокситы – необходимую алюминиевую руду, которой еще не было в России.   Малая осадка позволяла таким судам, а то – поменьше, красться вдоль берега, куда немцы подойти не рисковали. А норги – и моряки отчаянные, да и воды эти они знали, как свою ванну. За такие рейсы хорошо платили – причем, французскими золотыми франками.

На такие скорлупки немецкие подводники, как правило, внимания не обращали, Нейтрал – скандала не оберешься, а немецкое командование и МИД вовсе не собирались ссориться с Норвегией, Швецией. Добрые отношения были выгодны обеим сторонам – в условиях британской морской блокады, при помощи разных уловок, немцы получали через эти страны многие необходимые продукты питания, технику и многое другое.

 

Судно приближалось. Подводники разглядели на его открытом ходовом мостике панику. Немецкая лодка лежала  в дрейфе поперек курса. Уцелевшее носовое орудие недвусмысленно сопровождало своим стволом норвежский пароход. Белый флаг, который и поднять-то толком не успели, быстро спрятали в ограждение рубки.

Немецкий офицер прорычал в рупор, приказывая застопорить ход и лечь в дрейф, сбросить шторм-трап и принять досмотровую команду. А что? Имели право! Норвежские моряки не боялись – груз был не военный. Пойди, докажи!

Светлобородые палубные матросы в коричневых толстых свитерах, прикрытых прорезиненными штормовками с большими капюшонами, отдраили люк в фальшборту, ловко и сноровисто сбросили трап и закрепили его морскими узлами на «утках».

Странная лодка, с покореженной, словно смятая консервная банка,  надстройкой и орудием, медленно подошла к борту, и несколько матросов с пистолетами в руках быстро бросились на ходовой, в машинное отделение., выгоняя на палубу норвежскую команду.

 

Капитан испуганно спустился с ходового мостика, выставив клином огненно-рыжую бороду и обратился по-немецки к офицеру. Тот приветливо улыбнулся, поздоровался. Назвал свою фамилию и воинское звание. Затем  сообщил, что его лодка попала в беду и он просто вынужден потребовать изменить курс и доставить его экипаж в первый же норвежский порт, где они намерены сдаться королевским властям невоюющего с ними государства, подчеркнул он. Тем временем, на борт поднялись и остальные члены команды со своими скромными пожитками, с фотографиями близких и любимых – без суеты и страха. Помощник построил и  проверил экипаж, взглянул на секундомер и, удовлетворенно кивнув, доложил командиру.

Тот принял доклад и скомандовал рыжему капитану: — А теперь давайте – вперед полный — отойдите от лодки подальше! Штурман, в штурманскую рубку, курс на ближайший порт! Господин капитан, прикажите вашим людям разойтись по местам! Теперь от вас зависит, как скоро мы перестанем надоедать вам своим присутствием, злоупотребляя гостеприимством!

Пароход лег на обратный курс. Они удалялись от лодки. Кто-то из матросов смахнул непрошенную слезу, якобы выбитую ветром из усталых глаз.

Помощник еще раз взглянул на часы. В этот самый момент в утробе лодки раздался глухой взрыв. Ее нос медленно поднялся и опять рухнул, зарываясь в пучину. Корпус пароходика тоже застонал. А тем временем дифферент на нос у лодки становился все заметным, корма задралась, в воздухе сверкнула горящая в лучах солнца латунь винтов. И вот, недавняя страшная. Как богиня возмездия, изящная в инженерных решениях подводная лодка, стремительно заскользила в пучину, погружаясь в самый последний раз. Еще через пару минут только широкие круги расходились над местом затопления лодки. Лодки всегда тонут с дифферентом, и никогда не падают набок, показывая свое беззащитное брюхо.  Такой у них гордый характер!

 

 

23384

. .

 

 

 

 

 

 


Комментарии читателей

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым

    Комментировать

    Отправляя комментарий, вы автоматически принимаете правила комментирования на сайте.

    Правила комментирования на сайте:

    1. Не следует писать исключительно заглавными буквами
    2. Запрещены комментарии не относящиеся к тематике сайта и самой статье
    3. Запрещены реплики оскорбляющие других участников проекта. Давайте будем взаимовежливы
    4. Запрещены нецензурные слова, идиоматические выражения, призывы к межнациональной и межконфессиональной розни
    5. Запрещено обсуждение наркотических веществ и способов их применения
    6. Запрещены комментарии с призывами к нарушению действующего законодательства РФ (Уголовного и Административного кодекса)
    7. Запрещены ссылки на сторонние ресурсы без согласования с автором
    8. В поле "URL блога" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги/саттелиты, созданные не для людей) будут удалены.
    9. Запрещается использовать в качестве имени комментатора слоганы/названия сайтов, рекламные фразы, ключевые и т.п. слова

    Следует учитывать следующее - все комментарии проверяются на предмет отсутствия спама. При обнаружении признаков спама, в оставленном Вами комментарии, сам комментарий будет незамедлительно удален, а Ваш IP-адрес будет добавлен в черный список без предупреждения!

    Учетные записи пользователей, рассылающих спам, блокируются/удаляются без права последующего восстановления.

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Вы можете использовать следующие HTML-теги:
    <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

    Символов: 0 / 1000