Какие бывали боевые задачи ….

КАКИЕ ИНОГДА БЫВАЮТ БОЕВЫЕ ЗАДАЧИ

Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой  

Досужие разговоры после некоторого подогрева крепким, вкуснейшим  чаем, и кое-чем покрепче его, так, просто в качестве аперитива, скатились на критику существующего порядка вещей. Ибо каждый военпенс знает, что в те, в благословенные и совершенно приличные наши времена дождь был мокрее, мороз — крепче, шило — правильней. А уж моряки-то были, что ты, не в пример нынешним! А мы-то были сильными и молодыми!

Как только общая беседа затронула тему традиций и мощи нашего флота, в центре внимания вновь оказался славный старший мичман Егоркин. Нет, ну конечно, куда же без него!

Он не то чтобы лучше всех разбирался в этом вопросе, но делал это более доходчиво, на убедительных забавных примерах, которых у него было по целой куче на каждый случай.Как–то, уже в начале девяностых годов, возвращались мы с боевой службы, — начал он, — а тут — бац, вводная, как ведром по голове!

Среди ночи по радио приходит указание зайти всем нашим КПУГом из трех сторожевиков в одну знаменитую военно-морскую базу бывшего вероятного противника и всеисторического недоброжелателя России.

—  Александр Палыч, так как же это — в двух мировых войнах вместе бились против немцев! — несмело возразил  молодой капитан-лейтенант Гена Гаврилов.

— А вот если бы шибко не интриговали с нашими англоманами — так мы вообще бы не бились, да и они, кстати! — огрызнулся мудрый Бардин.

Палыч же хлебнул чаю из сиротской кружки, воспользовавшись паузой и продолжил: — Теперь-то, этот самый супостат объявился как вероятный друг-приятель на очередные новые времена.

Как ожидалось, этот деловой заход — для последующих совместных учений по борьбе со звереющим терроризмом, который уже тогда начал доставать всю демократию.

Но дело-то в том, что мы уже были изрядно потрепаны штормами, а провизионки[1] наши заметно опустели. Горячительные напитки были сурово уничтожены, с садизмом, во время предыдущих визитов и заходов такими же бывшими вероятными противниками и всякими официальными представителями России в одной из Средиземноморских стран. А уж селедки с черным хлебом наши дипломаты и сограждане столько утащили, что …  Известное дело, этот продукт — как ценный сувенир, однако!

Военный корабль-то — это такой передвигающийся участок родины, где дипломаты могут уронить слезу, тоскуя по ней. И запить потерю национальным напитком …и пили они, надо сказать, по-родственному, с особой тоской по русским березам.  А тоска у них была … Вот поэтому запасы спиртного, хранившиеся на корабле бережнее боевых ракет, но предназначенных в целях большой и малой дипломатии, очень пострадали от наших представительств, как после набега татарских орд.

Мусульманам просто столько не выпить! Им менталитет мешает.  Глядя как делают это неверные, их просто внутренне передергивало, а некоторые просто сглатывали слюну от зависти.

Впрочем, и местные ребята тоже сделали вид, что ничего не знают про запреты своей собственной религии и тоже слегка «порезвились», отдав должное нашему гостеприимству и национальному напитку. Как они говорят, что через стальной корпус Всевышний смотрит на воинов не так уж чтобы очень пристально и строго…

Стояла задача — достойно представить родное отечество этому самому чопорному супостату. Так нас учит наша литература и устоявшееся мнение, вытекающее из совместного опыта двух великих войн, где мы, все-таки, били общего врага.

Но — без водки, во всяком случае — без ее ощутимых запасов, решение этой задачи командования, представлялась проблематичной.

Запасы национального напитка в таких случаях придают командиру и старшему на походе уверенность. А их отсутствие вселяет некоторую растерянность: — это же как ж, ведь мы же ж, ни хрена себе же ж …

Как бы то ни было, но поставленную задачу надо выполнять, а никто пока вообще не представлял, как же это делать таких откровенно гадских условиях. Наверное, вот этому даже в наших академиях не учат – чтобы без водки! Это как на вражий танк в одних трусах и без гранаты!

Я так думаю, это еще хуже, чем ловить лодку на корабле со «сдохшей» трагически акустикой. Тут комбриг кое-какой опыт имел. Как раз с лодкой  недавно все как-то получилось — и греческую дизелюху погоняли, и даже «Лося» зацепили … а вот без водки против англичан? Тут весь походный штаб был в шоке.

Но как пополнить эти запасы «эликсира дружбы», никого из далекого и высокого начальства не волновало. Они сделали вид, что верили в возможность «безводочной дипломатии».

На местном совещании поступило одно «конкретное предложение — давайте что-нибудь делать! Как сказал комбриг, копируя киногероя из старого фильма, мы находились накануне «грандиозного шухера».

Конечно, в магазин в море не сбегаешь, даже один раз, а рассчитывать на покупки в иностранном порту — да на те крохи валюты  только и купишь, что слезы  консульского финансиста.

Кстати, насчет горячительных напитков еще с горбачевских времен, вообще было плохо — по инвалютным нормам продукты-то купить можно, а вот спиртное… Какой-то болван ввел такие нормы, а отменить забыл. Хотя уже давно политика в отношении водки развернулась до полного «наоборот». Но делать нечего…

Замкомбрига Громяковский, у которого была собственная стратегическая теория и богатейшая практика проведения таких встреч, собрал «кризисный штаб» — ПКСа, доктора, продовольственника, боцмана и меня. Это были еще те старые лисы (кроме врача-лейтенанта, конечно), которых, фигурально выражаясь, в норе с одним выходом еще никому поймать не удавалось!

— Отцы! – проникновенно сказал он, обращаясь к внемлющей ему публике. Холостой лейтенант судорожно вздрогнул от этого звания и слегка посерел лицом. Наверное, он внутренне переживал и мучился обоснованными мрачными ожиданиями — а не назначила ли его одна из своевременно покинутых им девиц отцом своего ребенка? Я его понимаю — в его-то годы мы все имели такие страхи!  А то? И, надо думать, не без веских к тому оснований!

Но Громяковский продолжал, не обращая внимания на его ужасы: — На вас возлагается самая ответственная задача! Наши корабли с учебно-боевыми задачами справятся – и красиво поманеврируем совместно, и из пушек пальнем, и ракетами жахнем по крылатой мишени. Опять же РГБ-ешками все небо прочертим — если будет запланировано. Да так, что ничуть не хуже бывшего супостата, а ныне союзника. Это мы умеем, только давай говори, где чешется! А куда мы денемся от учебных побед?

Тут капитан 1 ранга оглядел публику, пытаясь понять, насколько те прониклись его вступлением. Что это вступление, понял бы самый мелкий карась из трюмного болота.

Затем продолжал: — А вот у вас – задача действительно боевая, и шансов на второй галс у нас не будет! Это ежели да коли что произойдет по нашей или по супостатской вине.

Русские корабли здесь сто лет не были! Очень похоже на то, что еще долго не будут! Поэтому, это будет первое впечатление для всех ныне живущих! А вот это самое первое впечатление второй раз никак уже не произведешь! — Тут он, как на трибуне, глотнул воды из чайного стакана, как будто ожидая аплодисментов публики и продолжал: — Каждый воин в море знает — борщ условным не бывает! Слышали? Это — про вас! Поэтому — кровь из носа — надо провести прием и встречу бывших, а ныне еще — и новых союзников на высоком культурном уровне. Да так, чтобы в кратчайший срок довести максимум этих высокультурных гостей до совершенно некультурного состояния. Причем, безо всякой крови, даже из упомянутого выше носа!

Ага, как же! Эту самую кровь из носа он сам бы потом и повыбивал, знаем его, как облупленного! Тут мы были солидарны между собой.

Замкомбрига же продолжал, завершая преамбулу эффектной фразой: — Поэтому, стратегия и тактика —  на мне, материальное обеспечение —  на вас!  Итак, как в любой военной операции, нам нужен план и расчет сил, а также прогноз развития событий! — заключил он и перешел к деловой части тайного совещания.

Мы кое-что придумали, впрочем, выбор решений был у нас невелик. Главным компонентом готовящейся кулинарно–алкогольной агрессии должно было выступать наше флотское «шило». Кое-какие запасы, хранившиеся под бдительным оком комбрига, еще уцелели. А где взять другой исходный продукт в море или во враждебно-дружественном окружении? Вот именно! Но дипломатическая акция — это вам не заключительный этап субботника по расчистке гаражей от снега в нашей тесной и проверенной компании!

«Шило» в голом виде на стол не подашь — его надо заставить прикинуться благородным напитком. Чтобы и комар носа не подточил! Так это мы — запросто! Опыт — не пропьешь! Наша самодельная водка должна питься легко и со вкусом — ибо если водка пьется нехотя и натужно — значит, она обещает вернуться из желудка! А это позор на наши седины и достоинство флота! Как говорится — мы все пройдем, но флот не опозорим, мы всем нальем, но флот не посрамим!

 

Громяковский объявил срочную и полную мобилизация всех пустых вино-водочных бутылок, случайно или нет, но еще уцелевших в каютах  со времен самого Обзорнова.

Вопреки скептикам, бутылок разного вида набралось достаточно. А напиток уже нами готовился по тайному рецепту, известному под шифром «Северное сияние». Крепость его была, как минимум, градусов 45. Вопреки Менделееву, рекомендации которого мы все уважаем, у нас выходило где-то так, но… уж лучше больше, чем меньше, ибо ареометров у нас не было! Грохнулись они как-то при резкой смене галса во время шторма прямо на палубу… и не стало больше у нас таких нужных приборов, вечная им память! Однако, благодаря разным мелким хитростям, полученный напиток пился очень мягко и легко — мы несколько раз дегустировали и в итоге достигли золотой середины, решив прекратить очередные модернизации. В любых усовершенствованиях и реформах — главное, это вовремя остановиться!

Один недостаток, однако, был — при длительном возлиянии, в один прекрасный момент в голове пьющего раздавался предупредительный звонок, затем – щелчок, а потом — у клиента падала штора прямо на глаза и остатки сознания… А вот дальше ему приходилось уже верить тому, что на следующий день ему рассказывали более крепкие или более осторожные приятели.

Это, вообще-то, тоже входило в задачу по отношению к новым союзникам. Парадокс Громяковского: чем меньше запомнят высокие или там иностранные гости, тем лучше у них останутся впечатления о кораблях и бригаде в целом.

Скоро вошли в базу под огромной скалой. Надо сказать, швартовались красиво, кормой, и без гостеприимно предложенных буксиров, даже хозяева оценили — большой палец показывают, улыбаются. У командиров — спина мокрая от напряжения, но этого никто не видел, это только они одни и знают. Но может быть, еще и комбриг догадывается, потому как не забыл он еще свое командирство.

Да, а если придется ударить мордой в грязь — так лучше, чтобы чужой! Вот началась наша часть «Божественной комедии» — коки и продовольственники подготовили целую гастрономическую агрессию к этому случаю: всякие салаты, отбивные, почки-фри, котлеты пожарские, недожарские, и даже заливное.

Гости прибывали и прибывали. Кто не знает — кают-компания у сторожевика не больно-то и большая, и вмещает чуть более двух десятков человек при самой плотной посадке в спартанских условиях. Конечно, высокие гости и наше командование заняло главный стол, а младшие офицеры — наши и иностранные, были рассажены на остальные места уплотненным порядком, как селедки в банке. Да уж морякам к тесноте не привыкать!

И начался прием, с красивыми и длинными тостами, обильными возлияниями и щедрой, где-то даже изысканной закуской. Я присутствую за кулисами, наблюдаю со стороны, понятно, не участвую — вовсе не по чину, да и не до того! Спиртного – ни-ни, я на службе!

Смотрю, офицеры флота ее величества раскраснелись, оживленно жестикулируют, комплименты сыпят нашим, как на балу недозрелым девицам, но вроже бы — искренне.. Наши начальники тоже — само радушие, куды там, ядрена вошь!

А я пригляделся — Громяковский вовсю уже использует тактику «малых тактических групп» — тонко психологически рассчитав, что когда незнакомый человек в форме, его не сразу отличишь от других таких же. Форма обезличивает, это известно звание запомнишь, а лицо — с трудом! Даже если видишь его почти в упор!

По одному, по два, наши младшие офицеры незаметно сменяли друг друга за столом. Но союзники-то этого не знали, и продолжали пить по полной, как и хозяева, удивляясь стойкости и выносливости наших офицеров.

Уступать русским морякам бывшей «владычице морей», ой, как не хотелось! Их командер[2] уже предложил некоторым своим потихоньку откланяться, чтобы без конфуза, а кое-кого их матросы уже вынесли и аккуратно сложили на шикарный газон, на травку. К этому газону периодически подъезжал шустрый микроавтобус с корейцем-водителем,  а еще два матроса сноровисто забирали малоподвижные тела  своих офицеров, вволю испытавших на себе русское радушие. Пока им было хорошо. Но то ли будет завтра!

Тут можно злорадствовать и сочувствовать — это от злобности или завистливого характера зависит. Гордыня, блин, все это! Тоже — люди!

Я сам слышал, как их морской летчик с нашивками кэптэна[3], уже хорошо разогретый, вспоминал, что когда-то еще давно, летая на «Нимроде[4]», он встречал наш «Кривак»[5], на котором в честь него была сыграна тревога ПВО. Тогда нахальный энсайн[6], его правый пилот, предложил пройтись поближе к нему и пролететь над самыми мачтами, аргументируя тем, что русские стрелять не будут. Иначе, мол, начнется конфликт между нашими странами и русских жестоко накажут!

— Я печально посмотрел на него – надо же, такой нерастраченный молодой оптимизм, — рассказывал кэптен, — и сказал ему поучительно:

— А вот о мере наказания русских моряков мы с тобой, скорее всего, уже не узнаем, если только на памятниках нам не напишут!», намекая на класс наших ракетчиков. И добавил, что готов воевать с кем угодно, только не с нами. Кто умеет так пить, просто не могут быть плохими и слабыми людьми! – заключил он с железной английской логикой. За это все присутствующие немедленно выпили еще, доказывая, что за столом собрались достойные люди и настоящие моряки.

Тут же налили еще, и отсыпали британцам ответных комплиментов, как профессионалам. Причем – искренне, ибо что есть, то есть!

Когда надо, эти чопорные англичане могут быть хитрыми, как китайцы. Все задумались: «А к чему бы это?». И никто: «А вдруг он искренне?» — вот такая дипломатия!

Тем временем, на корабль проникли неучтенные английские летчики, в состоянии легкого подпития. Они предпринимали отчаянные попытки обменять бутылки «Скотч виски» и «Белой лошади» на «Северное сияние». Наверное, им это как-то удалось, ибо, выйдя с корабля уже без бутылок, они улеглись прямо на газон, в ожидании того, что им помогут загрузиться в дежурный микроавтобус с аэродрома.

  • Ух, ты! — удивился Васильчиков, — лежат себе, глазки в небушко. И ждут в очереди на погрузку! Молодцы! А вот наши бы еще всем доказывали, что они трезвые, как компотная кружка! А тех, кто бы им не верил, они бы еще и на дуэль – на вилках – вызвали!

 

Замполит занимался с любимым личным составом «ликбезом» по истории этого экзотического места, но был похищен двумя старшими лейтенантами королевского флота – вполне симпатичными молодыми женщинами.

Скажу по совести — вопреки предубежденности нашего командира против англичанок — они были действительно очень миленькими. Ничего, там теперь все больше наших – что в Скандинавии, что – в Британии… В конце-то концов – мы им породу-то подправим! Физии поовальнее станут, подбородки поуменьшатся. А то замариновались на своих островах! А это – вредно для генетики человеческой, вот! На людей станут похожи! – убежденно заключил Егоркин.

— Ага, глазки поуже станут, кожа пожелтее, волосы пожестче да почернее! Там сейчас азиатов да негров — куда как больше чем европейцев, это если даже вместе с нашими считать! — съехидничал просвещенный доктор Рюмин.

Недовольный Палыч продолжал:

—  Пара скучающих на досуге унтер-офицеров установила контакт  с  Пашей Петрюком, который вышел на палубу, перевести дух. Они радушно угостили его виски. А что? Союзники. Да и экзотика опять же, не каждый год видишь унтер-офицера русского флота!

Самый главный кок немного выпил — не обижать же союзников, опять же — таких же мичманов, только другого флота. У нас же попроще, мы-то — народ, у нас без заумной змеиной дипломатии!

— Ну, как? — спросили его унтера по-английски, заглядывая ему в глаза, ожидая, как видно отражение в них дикого восторга.

«Во, блин, они кажется, думали, что мне амброзию с Олимпа налили? Не-е-т, я сейчас дам им понять — если они хоть что-то поймут!» — решил уважаемый кулинар.

— Да так себе, у нас на Украине горилка, то есть — кустарный бабкин самогон средней паршивости, получше-то будет! — убежденно ответил Петрюк по-русски — а вот ежели его гонит тот, кто это дело любит и в нем понимает … с очисткой, на травках лечебных! Да куда вам, понять, убогим? — он с сожалением посмотрел на них, как на детей! Все трое ничего не поняли, но дружно одобрительно закивали. Тогда Паша сокрушенно вздохнул. Петрюк решил «отомстить» за угощение и, заодно, показать на практике, что такое настоящее питье. Это будет получше слов на непонятном им языке! Наглядно и ощутимо!

Нет, это не то, о чем он вещал этим непонимайкам, но все же получше-то будет. Он так считал совершенно искренне, со всей непосредственностью честного и порядочного человека.

Он, не глядя, захватил из буфетной резервную бутылку водки с красочной этикеткой, стаканчики по количеству,  и вышел к новым знакомцам. Быстро разлив напиток, он сказал: — За  дружбу!

Новые приятели выпили залпом. А что не выпить, когда простые люди щедро угощают, они вряд ли будут готовить какую подлость или гадость. Это ведь не политики!

И тут радушный Паша увидел, что у соседа напротив глаза чуть не вылезли из орбит!

«Неужели неразбавленный? Всех гарсунов[7] поубиваю! Всей бандой заставлю охотиться на акул в одних трусах!» — испуганно подумал он и быстро опустошил свой стаканчик. «Нет, все-таки разбавленный, но за пятьдесят градусов можно ручаться!» — он с облегчением вздохнул — это просто для них изумительно! В диковинку им такой русский дух!»

Отдышавшись и закусив предложенным крошечным маринованным огурцом с тарелочки, англичанин восхищенно сказал: «O! Wary strong!», а второй восхищенно произнес, сквозь некий спазм связок: «Wonderful!».На что мичман, мобилизовав все свои познания в английском,   многозначительно воздев палец к небу и произнеснамекая на класс наших ракетчиков.а кораблях второго ранга и выше.: «Спэшэл нейвал!» и показал якобы на надпись на этикетке. Англичане опять уважительно протянули хором: «О-о!». Петрюк понял это как предложение повторить и опять налил унтерам по полной, потом — еще.

Себя намеренно обделял — они-то на отдыхе, а мне — еще работать. Причем, как в горячем цеху! К нему присоединился боцман Васильчиков, слонявшийся по верхней палубе с видом цербера повышенной бдительности. А тут англичане провозгласили, на очень ломаном и мятом русском (уж как смогли!), тост за наше гостеприимство.

Васильков обрадовано закивал головой и сказал: «Мы гостям всегда рады, последнее из погреба и вынесем и «шила» без остатка нальем! Заходите, будьте ласковы! А вот кто с мечом к нам придет… так это … тот сразу прямо в орало и получит! Тоже — от всей нашей души! Заходите! Ура!». Все радостно закивали и осушили стаканы до дна. На закуску боцман предложил им кусочки настоящего сала — из холодильника, твердое, с чесночком, натертое перцем.

— Холестерин? — испуганно спросил английский унтер.

— Да чтобы ты понимал! — обиделся Васильчиков, подхватывая «шпажкой» второй кусочек. Чтобы понять вопрос, знания английского не требовалось! Петрюк тоже демонстративно съел кусочек и поднял и зацокал языком, изображая неземное удовольствие. — Вери-вери гуд! — Паша подвел вслух итог качеству сала. А что? Оно того стоило! Через секунду англичане тоже подхватили по кусочку, потом — по второму … И оживленно заговорили между собой. По щелчку пальцев. Из иллюминатора вылезла лапа в белой форменке и заменила тарелку на полную.

Английские гости говорили друг другу что вроде: «А мы-то дураки …». Вот! Паша Петрюк поставил себе еще один плюс в деле агитации представителей британского народа.  «Надо будет перед замполитом похвастаться!» — решил он.

Когда Петрюк спустился к себе, с палубы английского фрегата доносилось пение, а точнее — пьяный ор довольных голосов, а наш  вахтенный офицер у трапа пытался вразумительно объяснить полудюжине новых унтер-офицеров, что «специальной военно-морской водкой» он не только не торгует, что естественно, но и слышит-то про нее в первый раз, что уже ему странно. На что бравые британцы обиделись, говоря, что офицер не хочет раскрывать новым союзникам старой  и простой военной тайны.

Только мы Петрюком хотели обсудить вопрос о безнадежно-отсталых англичанах, которым до сих пор невдомек, что корабельный спирт, оказывается, можно еще и пить, а не использовать как-то иначе, как появившийся из тамбура надстройки комбриг грозно молвил: «Петрюк, тудыт твою в инерциальные взрыватели и планетарные передачи сибирской галошей в индийских тапочках!».

«И как он все эти разносторонние знания в голове-то одновременно удерживает!» – «восхитился» я про себя, недаром же – два верхних образования!

— Ты мне весь британский флот переманишь на борт своим самопальным пойлом —  вон, три пьяных унтера уже приходили на контракт наниматься, так еле отбился! – на полном серьёзе возмутился комбриг.

Вот тут мы поняли, что, не знаю, как там  высокая дипломатия, но алкогольно-гастрономическая агрессия на простонародном уровне удалась, и о нас тут надолго останется добрая память и восхищенные устные мемуары английских моряков! А может, кто чего и напишет для королевской библиотеки, да нас помянет невзначай – размечтались мы. Комбриг погрозил нам кулаком для острастки и скрылся в тамбуре.

Меж тем, прием подходил к концу, и мы с Петрюком удовлетворенно смотрели, как довольные гости покидают наш борт, с трудом припоминая, на каком они сейчас свете, а некоторые усаживались прямо на газон перед причалом, и им было, собственно, наплевать, что там будет дальше! Один из полупьяных «чванливых бриттов» вдруг заинтересовался, а почему это на бутылках разные этикетки и названия, но вот вкус напитка очень-очень даже похож! Подошедший Громяковский взял одну из бутылок в руки, посмотрел сверху вниз на супостата и сказал:

— Вот, посмотри – саратовская, а вот – питерская. Вот тверская! Ты знаешь, сколько у нас городов? Я – тоже нет! А в каждом из них – минимум по водочному заводу на каждые десять тысяч населения! А каждый завод выпускает не один сорт и не по одному рецепту!

Англичанин сокрушенно покачал головой: — Вы убили мою мечту! Я так хотел попробовать всю водку и виски в мире! Но я растворюсь в русской водке скорее, чем  справлюсь с этими пробами!

Громяковский  сунул ему, в утешение, еще одну полную  рюмку:  — Вот эта  —  мордовская, кстати, названная в честь очень известного русского адмирала! Ему завидовал в то время ваш Нельсон!

Английский летчик храбро опрокинул ее и … товарищи его едва успели подхватить за локти. Так он и покинул наш борт — поддерживаемый за локти чуть менее «напробовавшимися», или более устойчивыми коллегами.

— Нет, вы видали нахала, а? Всю водку ему перепробовать захотелось! – проворчал Громяковский, — Я-то постарше многих буду, вон стараюсь всю службу, цену себе знаю, но до такой наглой мечты даже не приблизился! И измыслить такое нереально, а уж … так вообще! И так печень бы промыть где … а то растворится к чертовой матери! Жена тогда прибьет, без печени-то! Как я ее стряпню буду без страха поедать?

Наши же офицеры все были трезвы, как стеклышко, и весело пошучивая, помогали гостям. Это — результат правильного распределения сил, вот! Задача поставленная Громяковским была выполнена — как и подобает, а  на флоте Ее Величества долго еще будут вспоминать и «Северное сияние» и «Специальную военно-морскую», да.

А, кстати, запланированные полеты местным авиакрылом истребителей «Торнадо» не состоялись. Причина, выдвинутая командованием базы, через своего офицера базы была банальна — по погодным условиям, но вовсе неубедительна! Небо — сто на сто, море полтора-два балла!

Тогда поднялась только пара самолетов, да и те летали как-то криво и покачивались в воздухе, ей-Богу! И как-то медленно, словно шли и за стенку придерживались. Что? В небе нет стенок? Ну, не знаю, не знаю … А, как сказал наш всезнающий врач, остальных пилотов просто не пропустил медконтроль. Давление там, белки глазные  — как у Дракулы, запах изо рта, словно из ворот старой конюшни … какие там полеты!

Нельзя же – такую нагрузку – и без систематической тренировки… Вот так вот – целое авиакрыло морской авиации выбили на целые сутки из боевой подготовки. И не какими–то там современными средствами,  а старым славянским гостеприимством. Вот такие бывают иной раз боевые-то задачи! А вы говорите…

 

 

 

[1] имеется ввиду кладовые  для хранения провизии. (прим. Филина)

[2] — звание в британском флоте — три шеврона, но по статусу соответствует нашему капитану 2 ранга,.

[3] четыре нашивки, соответствует полковнику армии или нашему капитану 1 ранга. Надо еще добавить, что британские морские летчики имеют морские же звания и соответствующие знаки различия. В отличие от наших.

[4] Тип самолета базовой патрульной авиации ВМС Великобритании.

[5] «Нимрод» — патрульный самолет ВМС Великобритании, а «Кривак» – название сторожевого корабля пр. 1135 по НАТО-вской классификации. прим. Ф. Илина.

[6] первичное офицерское звание в ВМС Великобритании, соответствует званию лейтенанта в армии.

[7]  От «гарсон» — мальчик-официант,  сленговое название вестовых в кают-компании.


Комментарии читателей

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым

    Комментировать

    Отправляя комментарий, вы автоматически принимаете правила комментирования на сайте.

    Правила комментирования на сайте:

    1. Не следует писать исключительно заглавными буквами
    2. Запрещены комментарии не относящиеся к тематике сайта и самой статье
    3. Запрещены реплики оскорбляющие других участников проекта. Давайте будем взаимовежливы
    4. Запрещены нецензурные слова, идиоматические выражения, призывы к межнациональной и межконфессиональной розни
    5. Запрещено обсуждение наркотических веществ и способов их применения
    6. Запрещены комментарии с призывами к нарушению действующего законодательства РФ (Уголовного и Административного кодекса)
    7. Запрещены ссылки на сторонние ресурсы без согласования с автором
    8. В поле "URL блога" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги/саттелиты, созданные не для людей) будут удалены.
    9. Запрещается использовать в качестве имени комментатора слоганы/названия сайтов, рекламные фразы, ключевые и т.п. слова

    Следует учитывать следующее - все комментарии проверяются на предмет отсутствия спама. При обнаружении признаков спама, в оставленном Вами комментарии, сам комментарий будет незамедлительно удален, а Ваш IP-адрес будет добавлен в черный список без предупреждения!

    Учетные записи пользователей, рассылающих спам, блокируются/удаляются без права последующего восстановления.

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Вы можете использовать следующие HTML-теги:
    <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

    Символов: 0 / 1000