Какая окраска в природе самая опасная? Лекция славного мичмана Егоркина

Лекция Егоркина
Сверху, прямо от штаба и на причал, подпрыгивая на бегу, плюясь и шипя, катилась настоящая черная бомба, которая неминуемо должна была рвануть. Даже не приглядываясь, можно было определить, что фитиль в ней жарко горел, а сама бомба находилась во взведенном состоянии.
Стоявшие на корне пирса офицеры переглянулись.
— А ведь рванет! Точно, рванет! Если на кого наскочит! — уверенно предсказал Уланов.
— И обязательно наскочит! Век к бабам не ходить! — поклялся его помощник
Появление «бомбы» на подлетном курсе и кратчайшей дистанции, означало что, по всей видимости, доклад у командующего закончился и это никто иной, как вдохновленный им родной комдив капитан 2 ранга Первенцев мчался на дивизион поделиться впечатлениями от общения с высоким командованием. Вышеупомянутая бомба находилась глубоко внутри него, но была заметна без особых приборов, всем, кто знавал его золотой характер.
Командир «Шквала» капитан 3 ранга Денис Уланов и его помощник капитан-лейтенант Самарцев курили, стоя у рубки увлеклись обсуждением насущных проблем и заметили опасность поздновато. Отступать теперь – глупо и они храбро дожидались развития событий.
Комдиву требовалось разрядиться. Куда и как — все равно, лишь бы человек достойный подвернулся, а еще лучше — компания!
Помимо объекта воспитания ему всегда требовались зрители. Решив, что праздно курящие в служебное время офицеры для этого вполне годятся, он развернулся и лег на боевой курс сближения с ними. Чувствовалось, что запал детонатора уже догорал!
Потенциальные жертвы его плохого настроения обреченно напряглись. Но тут из рубки вылетел наконец-то заметивший начальника, взлохмаченный и всполошенный дежурный. От волнения он замялся с докладом всего на секунду. Флотоводцу этого хватило. Он перераспределил цели и старший лейтенант первым получил весь бортовой залп с кинжальной дистанции:
— Ага!!! Припухаете тут, у себя в рубке! Спите под шапками вместе со своим помощником, как старые пожарные лошади! А весь причал уже под сугроб замаскирован! Чтобы заставить вас встать и забегать в служебном экстазе, под вами надо поджечь стул! А ну, берите-ка свою задницу в горсть, и немедленно организовать приборку!
Дежурный еще пытался открыть рот, чтобы извлечь из себя хоть какие-то звуки, но Первенцев уже добивал первую цель:
— Сами должны были бы давно возбудиться на опухших от безделья негодяев и напрячь командиров этих засушенных ракетных крейсеров, как называют наши корабли телерепортеры! — тут комдиву потребовалось перевести дыхание и оглядеться в поисках новых целей.
— Чтобы заставить вас сделать хоть маленький шаг вперед по пути
офицерского развития, ваш несчастный, замученный до полусмерти комдив каждый раз лично должен давать вам здоровенный пинок в это самое место! Для придания верного курса и ускорения! — закончил свое пламенное выступление жизнерадостный комдив и перевел дух.
Не предвидя грядущих осложнений в своей жизни, из-за рубки дежурного вывернули два матроса, в лихо-расхристанном виде с руками в карманах. Наскочив на засаду офицеров, они было начали резвый разворот на обратный курс, но не тут-то было! У комдива внутри вновь запели боевые трубы.
Он обреченно вздохнул — а куда деваться-то? Работа такая! — и …
— Оба ко мне! — скомандовал он, а затем другим, проникновенным тоном вновь обратился к страдающему дежурному:
— Мой юный друг! Вместо того, чтобы изображать из себя Магдалину на покаянии, вам надо сейчас же возбудиться и отправить этих двух отличников убирать бревна и рулоны бумаги, которые валяются у вас под самым носом на всем плацу — комдив указал на две спички и размокший окурок.
— А то идут себе, как бабуины из Гондураса и ничего не боятся! Даже своего озверевшего после доклада комдива…
Бабуинов в Гондурасе не было — Уланов это еще помнил. Если только в зоопарке где завалялись, но комдиву сейчас это по барабану, а проводить ликбез со своим начальником … Уж лучше тигра политесу поучить! Эффект – тот же, но явно безопасней.
Раз он сказал — значит, скоро заселят вышеозначенную территорию этими представителями приматов — и никак иначе. Он, по крайней мере, был где-то внутренне, в этом уверен.
Оглядев «отличников», Первенцев заорал:
— А чего вы там у себя через карманы вечно пересчитываете? А? Ни больше, ни увесистее это самое у вас все равно не будет! — махнув рукой, он сокрушенно вздохнул: — Сироты вы, при таком количестве нянек. Растете, как чертополох, и некому вас, любя, вдрызг уматерить!

Заметив попытку Уланова ретироваться на свой корабль, он радостно заорал, раскатывая звонкие «р», как стальные шары по палубе: — Командир-р-р! Идите сюда!

Делать было нечего … Отправив помощника на корабль, внутренне тяжело вздохнув и проговорив про себя подходящие к случаю междометия, пожелания и прогнозы в адрес флотоводца, капитан 3 ранга подошел к комдиву.
Тот показал рукой в сторону «Шквала» и ехидно поинтересовался:
— Дорогой мой командир! Это что — палуба героического ракетоносца после недавней приборки или лениво замаскированный бардак? Похоже, второе! Вы уж постарайтесь придать этому объекту статус-кво согласно формуляру, а не желаниям ленивых, как камбузные коты с бербазы, бойцов боцкоманды и их начальника!
К этому времени он уже немного успокоился, «заштилел», попросил зажигалку, прикурил и с наслаждением затянулся, и уже другим тоном сказал: — Вот, был я сейчас на большом докладе и доложился – тоже, очень-очень по-большому. Пять раз поднимали! От моей рожи вполне прикуривать можно было — кое-какой стыд у меня еще остался, оказывается!
Заметив ухмылку Уланова, он согласно кивнул:
— Ага! Сам удивляюсь! Причем, один раз лично из-за вас и дивизионного ракетчика. А чего вы там тянете каждый раз с этими гадскими отчетами? Затем еще два раза — из-за курсантов, которые тут у нас практику проходят. И далее – по мелочам, вроде бы, но все равно — досталось крупно, начальник штаба меня ядовито покусал — не знаю, где у меня не чешется! Это мне стоило новых седых волос на моей усталой… впрочем, ладно!
Так вот, одного, праздношатаюшегося по злачным местам культурно-промышленного центра нашей деревни комендант лично выловил в похабно-расхристанном виде. Двух других сам начальник штаба отловил и сдуру спросил их ТТД кораблей, на которых они вот уже две недели практику проходят. И что ты думаешь? Нет, чтобы разойтись с адмиралом на предельной дистанции, а по-русски говоря – вовремя смыться, как всякие порядочные люди на флоте делают, так нет — они радостно кинулись ему в зубы! Их что, даже этому теперь обучить не могут? Они ему выдали! О-о-о! Адмиралу было. что послушать! Перепутали запасы топлива с водоизмещением и щедро установили нам всем стомилиметровые орудия! Причем, на баке! Спасибо! (комдив изобразил дурашливый поклон).
— А они знают, где этот бак? — проворчал Уланов, не строивший иллюзий по поводу морских знаний балбесов, выданных ему во временное пользование, якобы — на шлифовку.
Бедный НШ потребовал ведро валерьянки и руководителя практики. Он его по-хорошему попросил показать, наконец, питомцам славного института где он, этот самый бак на кораблях бывает! И где — ют и все остальное! Можно даже и не на картинках — вон, экспонатов целая Катькина гавань, чистый музей корабельной архитектуры семидесятых годов минулого века!
— А этот руководитель-то сам знает? — опять буркнул Уланов, напрочь утративший оптимизм в связи с неудачным утром.
— Говорят — да! — пожал плечами комдив, — Но НШ ему напомнит.
Тому мало не покажется! Одна радость-злорадность, у соседа тоже сарай сгорел… Он ему еще нарисует батальные сцены — куда там Боголюбову и Верещагину!
Мне сегодня он тоже «вставил» – так этот фитиль до сих пор дымится! «Баня», короче, была хорошая – одно приятно, что не только для меня! Мне и сейчас не холодно! Отсюда резюме будет: поручаю тебе и замполиту провести с ними, с будущей надеждой и опорой флота, занятия — привлеките всяких дивспециалистов и механиков, по специальностям и вообще. Попробуйте вбить в них воинский дух!
— А я что? Почему я? — заканючил Уланов, у которого были совершенно иные планы на сегодня.
— Да просто первый подвернулся — честно признался остывающий комдив, и продолжал: — Потом и я сам с ними лично устрою что-то вроде зачетов – но не сегодня, а то у меня рука тяжелая, а к прокурору мне еще рано. Собирайте прямо сейчас эту банду, сгоняйте этих деклассированных морских котиков с их нагретых лежбищ и начинайте. А то они у вас только матрасы научились целыми днями проворачивать, а это вредно для их молодых, цветущих организмов! И отсюда в их головах рождаются разные дурные мысли, как и у вас, ежели долго не трогать. Еще раз меня мордой — в это самое, за них ткнут — я их вместе со всеми вами по реям развешу!
И что бы было так:
Мимо кубрика курсантов
я без шуток не хожу –
То спрошу по формуляру
То Устав переспрошу …
— Сами придумали? — иронично спросил Уланов — ух, ты!
— Не-а, Пушкину с утра заказывал!
— Это не минно-трального дивизиона он будет?
— Нет, вроде бы по администрации проходил … — в тон Уланову огрызнулся комдив, и ловко забросил окурок в урну, сработанную в виде раскрывшего клюв пингвина.
— А сейчас мне на «Самум», хочу с его командиром поделиться огнем боевого задора, который во мне из-за него распалили! — сказав это, энергичный комдив полетел разбираться с другими виновниками своих «позорных подъемов» на пресловутом большом докладе.
Сказано – сделано. Курсантов подняли из кубриков, вытащили на палубу, осмотрели. Затем изругали, вытерли ими мокрую палуб и раскритиковали их внешний вид и заставили привести себя в порядок. Наконец, «студенты», вспомнив, для чего они, собственно, находятся здесь, на флоте, а еще точнее — на боевых кораблях, а не в родном уютном, вполне полувоенном институте, они расселись за столы в столовой команды.
Первым готовился было выступать замкомдива по воспитательной работе, но его срочно вызвали куда-то в свой вышестоящий отдел. Как назло, ни одного офицера — воспитателя под рукой не было, чтобы заменить его на занятиях. И тут он услышал громовой голос старшего мичмана Егоркина, который убеждал помощника командира, что скудный запас краски должен достаться именно ему и никому больше. Тот ни в какую не соглашался и яростно отбивался, размахивая своим служебным статусом большого начальника.
— Александр Павлович! Зайдите ко мне в каюту! — радостно заорал замкомандира, которому пришла в голову одна светлая мысль, позволяющая сразу же радикально решить возникшую проблему. Тот подошел и доложил о своем прибытии.
— Палыч, выручай! – оставив официальный тон, просительно заговорил офицер — Твою проблему с краской решим — я с тобой солидарен, и комдив, я полагаю — тоже. Он, я думаю, сумеет убедить в этом вашего «пома». А сейчас проведи занятие с курсантами, пожалуйста! Меня вон вызывают за очередной неструганной морковкой в соответствующее место. Бывает, понимаешь, работа такая! А ты им пока про боевые традиции расскажи, про личный состав, морскую культуру — ну кто у нас еще на это способен? – офицер подлил бальзам на душу старого служаки.
Пока Егоркин соображал, как поубедительнее отвертеться от неожиданной и непонятной нагрузки, замкомдива схватил фуражку и скрылся, посчитав вопрос решенным.
Делать нечего, вздохнув и смяв приготовленную было сигарету, Палыч заспешил в столовую — нехорошо, когда тебя долго ждут люди. Дежурный по низам доложил о готовности группы к занятию и Егоркин начал. Палыч мысленно поклялся максимально исключить все сопутствующие междометия и энергичные слова и выражения, способствующие установлению наилучшего взаимопонимания между коллегами на корабле. Нет, чтобы все — нельзя. Не выйдет — пример из жизни будешь приводить — а песенника-то словом не вырубишь! И придется …Вот — то-то!
Как все было дальше — потом удалось узнать по опросу курсантов. Некоторые из них даже законспектировали бессмертные перлы славного ветерана флота и поразили ими всю кафедру общественных наук института, где еще не все знали или уже не помнили, как он современный матросик-то выглядит …
— Мне вот тут лекцию поручили прочесть, хотя я «заточен» явно не под это, не под роль лектора — сказал старший мичман — Вот могу рассказать вам, а еще лучше — провести практические занятия про всякие там корабельные механизмы, оружие, палубные устройства, дельные вещи… Научить, наконец, делать собственными руками кое-что из того, что должен уметь любой приличный моряк, чтобы вы тоже когда-то смогли своим матросам что-то показать на примере, а не объяснять «на пальцах», да. Знаем мы … например, спустить на ходу шлюпку, не искупав никого и не вывернув ее, как корзину мусора в море, выскочить из нее по шторм — трапу … да мало еще чего?
Кстати, а что такое дельные вещи, например? Ага, вы считаете, что это вещи которые делают? Я представляю, что бы вы сделали! Мне все ясно! Значит, так: остальные мои вопросы считать риторическими и не отвечать на них вслух! Не надо меня так расстраивать! У меня нервы слабые, а вообще-то, я — человек терпеливый и всякие нарушения порядка и пререкания могу д-о-о-лго терпеть – может быть, целых секунд двадцать! А дальше — не надо бередить раны сердца на моей седой волосатой груди. Один раз меня расстроили, я стукнул кулаком по столу – стол пришлось менять по причине полной непригодности. Головы менять будет нечем! Все тонкий намек уяснили? Итак, поехали! — старший мичман набрал полную грудь воздуха, зажмурился и рванул вперед, по бездорожью
Почему мне, мичману, поручили выступить перед вами, будущими офицерами? Это тоже риторический вопрос, и я вам сам честно отвечаю – не знаю! Очевидно, потому что первый попался под руку — так на флоте всегда получаешь и плохое, да и хорошее — тоже. И еще есть наша русская традиция — кто везет, на том и возят! А кто захочет везти на старом брыкливом и тупом, как угол в треугольнике, канибадамском ишаке? Вот именно! И если к вам не обращаются долго — друзья-товарищи, или начальники — значит, вы тот самый ишак и есть. Обидно это для честного вояки! Это тяжело, не всегда приятно — но закономерно.
Еще хотели от меня, чтобы я вам честно, без правильных, но полупонятных слов рассказал вам о суровой практической прозе жизни. Ибо теорию в вас и так вкладывают в училище, тьфу, то есть — в институте. Всю российскую историю у нас были училища и академии, а теперь — институты и университеты, чтобы, мол, всем понятнее было …
Куда вкладывают? Ну, это смотря от индивидуальных конструктивных особенностей! Например, некоторые считают, что люди обычно думают головой и якобы там же складывают полученные знания. А вы, товарищ курсант, согласны? А то посмотришь на действия некоторых офицеров и даже наших правителей, да и усомнишься в этой фундаментальной теории. И кажется. что у них не голова осуществляет управление поведением и интеллектом, а … другая часть тела!
Люди –то по разному устроены, и чтобы некоторых понять, предугадать и предупредить неверные действия, тоже приходится пробовать думать другим местом … а то — никак!
Для чего учится морской офицер? Для корабельной службы. А корабль для чего? Кому сказал – вопросы риторические, я сам на них отвечать буду, а то вы тут …
Военный корабль — он создан и служит для войны! Кто тут сказал, что войны не будет? Ах, партийные деятели? Нашел источник! Да для них всегда война — некое абстрактное понятие! А политики они такие, врут-врут, да и наконец, сами себе верят!
Лучше бы их не слушать, у нас работа более конкретная! Это только они да журналисты свои слова прямо в деньги и в блага для себя обращают. Остальным же приходится попотеть, добывая хлеб наш насущный на каждый день! И кстати – самые последовательные борцы за мир — это военные, особенно повоевавшие. Они-то знают — что почем на этой войне, и что после нее останется!
Итак, договорились: — и корабль, и мы на нем, каждый на своем месте — для войны! Война — это бой, может даже — единственный, первый и последний. Если достойно выйдешь из первого, по возможности, живым — тогда будут и другие!
Кстати и места наши на корабле отсюда и называются — боевыми постами! А поле боя для корабля — это море, в котором корабль, как вы наверное, заметили, живет и погибает, уж если придется!.
А поэтому не может быть ничего на корабле, чего бы офицер не должен бы знать и уметь. Моряка всегда долго учили, даже невзирая на кипящие войны! И в СССР, и немцы, и англичане морского офицера в последнюю войну готовили несколько лет, а пехотинца, танкиста, артиллериста и даже летчика — всего несколько месяцев. А почему? Да потому, что море-океан считает любой корабль чуждым явлением на своих просторах — и поверхности, и где-то в темных глубинах. Поэтому недоучка в море просто опасен и для себя, и для корабля. А ведь надо не только преодолевать это буйство стихии, но и воевать с умным и хорошо обученным врагом.
Ну, а раз для войны — тогда какие разговоры могут быть о личных интересах, недосыпании, отдыхе? А если эта самая война уже за порогом? А если не успеть? Вот именно, поэтому! Так что, отоспимся и отдохнем на пенсии — если вдруг — да доживем!
Среди курсантов начались переглядывания, перешептывания. Некоторые зашмыгали носами, другие как- то неприязненно смотрели на золотистые якорьки на своих погончиках. Перспектива не дожить до пенсии им не нравилась. Уж лучше бы заслужить полную грудь орденов и полные погоны звезд. Да, и чтоб погоны — только переплеты без просветов! А тут … нет, это неправда. Это — не про них!
Палыч-сан вдохновенно продолжал:
— Поэтому надо знать и всю многовековую теорию, и весь многовековой опыт. А он не помещается в несколько месяцев, хоть ты тресни. Недоучка в океане – он не только сам жертва, но и потенциальное орудие убийства для своего собственного экипажа! Такие случаи были, и видимо, будут! – поведал Палыч. Знание людей и их особенностей ни оптимизма, ни любви к ним не добавляла!
Повторюсь, для Великого Океана человек в море – чистое недоразумение! Вот он и старается устранить это недоразумение при каждом удобном случае, цепляясь за каждую ошибку, за каждое проявление морской неграмотности и профанации. Причем, не только у моряка — профессионала, командира, но и у его подчиненных! Ибо вам говорили, но до вас пока не дошло, что корабль это коллективное оружие! Чтобы победить, вкалывать должны все, а вот чтобы все угробить — иногда вполне хватает одного полусонного недотепы!
Каким образом? А все дело в том, что для жизни и боевой работы корабля в нем невероятным образом, и мыслью разных гениев собраны всякая жидкость и электричество, мощное напряжение и сырость, масло и кислород, гидравлическая жидкость и сжатый воздух.
За тонким бортом плещутся с виду безобидные волны, но случись шторм – они так лупят по бортам, словно многотонной кувалдой, так что трещит обшивка, вылетают заклепки и рвутся надежные сварные швы. А уж сальники… те вообще начинают течь, как старое, ржавое ведро. Ага, кто-то уже плечами передернул! Быть осторожным в меру у нас — надо, а вот тупо этого бояться нельзя! Сами по себе эти среды относительно безобидны, в обычном «штатном» состоянии и, чтобы произошла авария, — их надо как-то соединить. Вот для этого-то стихии и нужны разгильдяи, растяпы и недоучки — как таковые! Вот именно они-то, чаше всего и создают эти самые удобные случаи.
Вопрос: какая предупреждающая окраска на самых опасных живых объектах в природе? Скажете — красная или оранжевая? Отвечаю – дезинформационная брехня! — Егоркин гордо оглядел публику и назидательно поднял к подволоку, почти упершись в него, толстый и твердый, как стальной дюймовый прут, указательный палец с несмываемыми следами масла на нем. И голосом лауреата Нобелевской премии изрек, как видно, ожидая аплодисментов:
— Самая опасная — полосатая! Именно в нее окрашены тигры, пчелы, осы и … матросы в тельниках. Курсанты, кстати сказать тоже – чтобы офицеры в училищах не очень расслаблялись. Даже зебры полосаты – в знак того, что это самая плохо дрессируемая лошадь в природе! Ага, теперь вы поняли закономерность и неслучайный выбор окраски нательных рубах введенных еще в позапрошлом веке. Историки говорят, это чтобы матрос был заметнее на фоне парусов. Да, были времена – ходили боевые корабли по морям под облаками белоснежных парусов, которые ставили быстрые и лихие марсофлоты.
Кто-то из флотских рифмоплетов сказал примерно так:
Все то, что опасным
быть может когда-то
С рождения носит
наряд полосатый –
Зебры и тигры,
Пчелы и осы …
Представьте себе –
С ними наши матросы!
Подозреваю, что и тогда были сложности с ними, так сказать, социально-классового плана.
Кстати, когда в нашей стране наступил бардак и воцарились смутные времена, то в тельники переодели и армию, и «погранцов» и даже ОМОН – милицию вместе с МЧС. Чтобы значит, народ особо не обольщался, и знал, кого бояться!
Но ведь стихию уважали и боялись, поэтому и легче управлялись. А, кстати, сами заметьте, что когда эти тельняшки официально ввели, в восьмидесятых годах XIX века, парусов уже почти не было, корабли строили уже все больше безрангоутные. Что такое рангоут, знаете? Ага, боитесь отвечать? Правильно боитесь! Если ответ неверен – попаду в двоечника тарелкой – честное слово! – кровожадно пригрозил Егоркин.
В этот момент Егоркин поворотил свое лицо к иллюминатору и патетически изрек: — Спасибо тебе, Боже милостивый, что не уродил ты меня вашим преподавателем! Пилил бы я уже дрова где-то на Севере, за рукоприкладство, и применение указок и параллельных линеек и другого прокладочного инструмента не по назначению! Аминь!
— Так куда уж севернее, товарищ старший мичман, дальше только океан и льды — поправил мичмана один внимательный отличник.
Палыч перекрестился истово и продолжал: — А всё, что, как минимум, на полторы тысячи южнее нас — тоже так, ничего себе, Север! Как поют прокуроры, знаете? Примерно так: «Ты узнаешь что напрасно называют Север крайним! Вот увидишь, он бескрайний, это точно говорю!»
Так вот, командиров, вахтенных офицеров и механиков эта песня может коснуться очень вплотную!
— Возвращаемся на фарватер нашего занятия! Но, зато, электрические и паровые механизмы появились в изобилии! Вот тогда и задумались о подготовке матросов к работе с механизмами, ибо только они могут сломать в них все то, чего сломать-то невозможно! Починить, кстати, тоже! Есть, говорю вам, уникумы! Но их надо искать и пестовать! А потом море их так затянет, что без него уже – ну просто никак! И это было всегда. Сплошь и рядом!
(Слушатели задумались и вынуждены были согласиться). А мичман продолжал:
— Только они, матросы, могут в исследовательско-познавательных целях, скажем, плеснуть масла на регенерацию, сунуть в электрический автомат здоровенную отвертку – чтобы он, гад, не срабатывал от бросков напряжения каждый раз, а потом спокойно ждут, пока что-то не загорится. Только они могут в порядке эксперимента ткнуть в какую-то кнопку или перекинуть пакетник, не имея никакого понятия о его назначении. А также открыть иллюминатор на ходу и принять полный кубрик океанской воды, организовав крен, открыть или закрыть клапан не в ту сторону, успешно достигнув обратного эффекта.
Матрос безопасен только тогда, когда он спит лицом к обшивке, замученный строевыми занятиями, физподготовкой или хорошей работой. В отдохнувшем состоянии он опасен. Тогда его мысли находятся в свободном поиске, он мучается тем, чтобы еще сотворить растакое – разэтакое. Вот именно поэтому он и старается «сачкануть» от всех этих мероприятий, чтобы не устать и заняться любимым делом – доведением начальников до белого каления!
Поэтому офицеру приходится, героически и целенаправленно , стремиться обучить матроса хоть чему-то минимально необходимому для жизни, и для того, чтобы они имели хоть какое-то право называться моряком. Конечно, есть большие умницы, и вообще – моряки от Бога, но — это подтверждающие правила исключения.
Как бы не старался матрос свернуть себе шею через собственное разгильдяйство и дурь окружающих, офицер обязан довести этого камикадзе прямо до его ДМБ – живым, здоровым, и по возможности в полном комплекте вернуть его родителям, иначе нельзя. Мы выбираем себе путь и профессию сами, матроса же нам отдают на время и он в этом не виноват.
Чтобы предотвратить все это, нужно матроса не только обучать, но и воспитывать! Правильно, старшина – принцип военной педагогики – обучай, воспитывая и воспитывая – обучай! Но, один существенный нюанс – как матроса не воспитывай, он все равно хочет жить хорошо! А значит – ни воспитываться, ни обучаться он по-хорошему не хочет! А отсюда – и все наши, то есть, больших и малых начальников большие и малые проблемы!
Вот, помню, как-то я служил на одном большом корабле по названию…, впрочем, не важно, давно это было. И была у нас проверка высокая. И накопали – и то — не так, и это – не эдак. А мы целый месяц готовились, как проклятые. Обидно, да! А решающим оказалось вот что: один боец, явный бандарлог от Киплинга, пристроил в пост электрогрелку.
Да так талантливо исполнил – сработала бы намного надежнее американского электрического стула для отпетых преступников! Нам она не попадалась, но согласно теории адмиральского эффекта, проверяющий ее нашел с первого захода. Короче, что трудились мы в поту до самой … мгм (тут Егоркин подавил в себе нелитературное выражение) – то и даром! Весь разбор на этой грелке построили. Изодрали нещадно всех. Старпому досталось больше всего. Выгнали нас от причала, как последних негодяев, поставили на «бочку» и объявили оргпериод. Командир с ним даже разговаривать не хочет — обиделся! И здоровался по утрам – только холодным кивком. Обидно, да! Но у старпома работа такая – как награда – так мимо кассы. А уж как огрести – так полной лопатой!
Решил тогда наш старпом отвлечься немного от тяжелых дум, взял удочку и пошел с юта порыбачить. Раз забросил – бычка поймал, обратно за борт выбросил, второй раз – тресочка малая, корабельному коту Кошмару отдал, третий раз – глядь, а на крючке золотая рыбка. Говорит она ему человеческим голосом, слегка шепелявя – губа-то нижняя на крючке:
— Слушай, говорит, Евгений свет — Иванович, отпусти ты меня, как бычка, выбрось за борт, а я тебе три проблемы решу в один миг!
Подумал старпом , наш Евгений Иванович, и согласился.
И говорит старпом — тоже по человечески, вы не поверите, но, между прочим, говорят, бывает,
— Вот крысы нас одолели, продукты портят, кабеля грызут, проверяющим попадаются, всякой борьбе не поддаются, кота полупудового и того в страхе держат!
Отвечает ему рыбка скучным тоном: — Мне бы твои проблемы, Евгений — свет Иванович, вот тебе заводная крыска, выпусти ее в коридор и гляди, что будет!
А крыска делает круг по коридору, и за ней тут же строятся в колонны все местные крысяки и крысищи, изо всех шхер вылезают, не хотят, пищат, но противиться не могут. А механическая крыска подбегает к минному скату и — прыг за борт. И все крысы, до единой — прыгают за ней. Даже на развод никого не оставили! Повеселел тут наш старпом. Стал рыбку вовсю губу Противосолнечную хвалить-нахваливать. Снял он ее с крючка, и держит в ладони бережно.
— А давай вторую твою проблему! — говорит польщенная рыбка.
— Ты от тараканов избавить сможешь?
— Да без вопросов! – отвечает та, и дает заводного тараканчика. И стали мы тогда единственным во всем ВМФ кораблем без тараканов. Совсем повеселел старпом, даже глотнул из фляжечки за рыбкино здоровье. Он осмелел да и высказал заветное желание: — А еще заводного матросика дай – и свободна, родная, на все четыре стороны!
Тут рыбка ему сказала: — А тогда снимут, братишка, с должности не только тебя, но и главкома и отправят служить туда, где и Кильдин покажется крупным городом!
Прыгнула из ладони, плюхнулась за борт и была такова. Обиделась!
Потому, как этой проблемы даже ей, всемогущей, и то не решить! Потому, что не создали и не создадут пока техники и оружия, чтобы без матроса. И он тоже человек – но иногда забывает об этом, когда офицеры и мичманы перестают ему напоминать об этом меньше двенадцати раз на дню. И вот, пожалуйста, резюме: поэтому мы все должны его учить и воспитывать, следить за ним. Дело в том, братцы мои, что корабельный кубрик – это то самое последнее место в жизни мужчины, когда имея семь нянек, он все равно имеет все шансы остаться без глаза! Он, матрос, прямо-таки озабочен тем, как бы не дожить до своего заветного ДМБ в целости-сохранности. Но штука в том, что за все его телесные и умственные боевые и эксплуатационные повреждения и вас, и нас, и наших начальников порвут, как бульдог тряпку в назидание всем остальным. Вот и ищешь к нему, к матросу, ключи и отмычки.
Вот, к примеру, берем технику – смазал механизм, заменил изношенные детали, закрепил-закрутил, законтрагаил, собрал как надо — не подходи к ней больше какое-то время. Будь спокоен – техника тебя отблагодарит! А матрос на проявленную заботу ответит требованиями более ощутимой заботы.
Пробили склянки. Александр Павлович сделал паузу и подошел к распахнутому иллюминатору. Над гаванью орали суматошные чайки, слышались возмущенные вопли сирены какого-то катера, ворчание прогреваемых дизель генераторов. На кораблях с другой стороны причалов, начали приготовление. К бою и походу. Куда-то, знать, засобирались!
— А вообще, со временем многие из вас поймут, — неожиданно тихо, вполголоса заговорил Егоркин, вроде бы сам себе удивляясь — что вам очень повезло в жизни, когда вы выбрали себе судьбой флот и море. Это я вам говорю, простой мичман, совершенно не приученный к красивым словам.
Вы еще услышите команду: « На флаг и гюйс — смирно! Флаг и гюйс поднять!» и будете сопровождать взглядом флаг, а сердце замрет. Вы просто не сможете спокойно идти по причалу, когда прозвучит такая команда, которая уже вроде бы вас и не касается.
Вы еще почувствуете, как здорово, когда корабль летит по волнам, ветер от гюйс-штока вас обдувает, а вы втайне гордитесь, что вся ваша матчасть и люди подготовлены ЛИЧНО вами к морю. Вот это позитив, бурлящий вашу кровь! Услышав «Прощание славянки» в исполнении оркестра, вы никогда не сможете идти вне ритма. А по спине вашей пробегут мурашки и вытащат у вас из сознания воспоминания о службе, о морском братстве! А иной раз простая матросская песня вышибет из вас слезу – вы ее смахнете украдкой, да и свалите все на ветер – и для себя. И для тех кто рядом с вами мог ее заметить!
Наконец, до вас до всех дойдет истинность слов «Морское братство», и вы будете готовы идти в ночь — за полночь на помощь другу, а если что случится в море вы будете кидаться на помощью спасая людей и совершенно не думая о себе — все так и будет! Да-да, я лично проверял!
В море вы научитесь разбираться что почем в этой жизни и всегда будете обязаны этим флоту … И все-таки, кончается и служба и трудности и ваши корабли вас будут звать к себе из этого времени. И вы будете возвращаться к ним во снах …
— Чего это я сегодня! — удивился сам себе Егоркин, отворачиваясь к переборке и украдкой протирая заслезившиеся вдруг, ни с того, ни с сего, глаза …
Наконец, к облегчению лектора, из-за двери появился замкомдива, который, однако, был не очень доволен ходом оригинальной лекции, которую он некоторое время, посмеиваясь, подслушивал, стоя за дверью.
— Тут наш уважаемый ветеран старший мичман Егоркин несколько сгустил краски, товарищи курсанты! Братцы, все не так уж и страшно! Не надо делать такие кислые физиономии! Жизнь курсанта прекрасна, вы еще поймете это, прибыв на свой первый корабль! Придя на флот, вы увидите, что среди ваших подчиненных будут иногда попадаться хорошие контрактники и даже матросы-срочники. Надо только в это верить и растить кадры! Ну, вас еще научат! – офицер-воспитатель с ходу кинулся успокаивать слушателей Палыча. Те молчали и, видимо, переваривали про себя все услышанное от этого ужасно старого, по их меркам, здоровенного грубого мичмана.
А Палыч-сан могучей рукой сгреб с телевизора свою пилотку и бочком-бочком выскользнул из столовой, оставив офицера наедине с курсантами. «Пусть поговорит с точки зрения Драгомирова, Локка с Песталоцци… кого там еще?» – подумал Егоркин.
«По мне – так каждый должен делать свое дело. Вот-вот! Вон возьму своих орлов, элеватору профилактику сделаем. И народ – при деле, и технику не обидим! А то – лекция! Подумаешь!» И удовлетворенно выругавшись, про себя длинной, замысловато-закрученной тирадой в основы мироздания и загробные рыдания, пошел к своей любимой матчасти. Она не подведет, если с ней по-хорошему. А, значит, и я не подведу свой корабль, свою братву и свой экипаж!


Комментарии читателей

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым

Комментировать

Отправляя комментарий, вы автоматически принимаете правила комментирования на сайте.

Правила комментирования на сайте:

  1. Не следует писать исключительно заглавными буквами
  2. Запрещены комментарии не относящиеся к тематике сайта и самой статье
  3. Запрещены реплики оскорбляющие других участников проекта. Давайте будем взаимовежливы
  4. Запрещены нецензурные слова, идиоматические выражения, призывы к межнациональной и межконфессиональной розни
  5. Запрещено обсуждение наркотических веществ и способов их применения
  6. Запрещены комментарии с призывами к нарушению действующего законодательства РФ (Уголовного и Административного кодекса)
  7. Запрещены ссылки на сторонние ресурсы без согласования с автором
  8. В поле "URL блога" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги/саттелиты, созданные не для людей) будут удалены.
  9. Запрещается использовать в качестве имени комментатора слоганы/названия сайтов, рекламные фразы, ключевые и т.п. слова

Следует учитывать следующее - все комментарии проверяются на предмет отсутствия спама. При обнаружении признаков спама, в оставленном Вами комментарии, сам комментарий будет незамедлительно удален, а Ваш IP-адрес будет добавлен в черный список без предупреждения!

Учетные записи пользователей, рассылающих спам, блокируются/удаляются без права последующего восстановления.

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать следующие HTML-теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Символов: 0 / 1000