Добрые и злые вещи » Морская служба как форма мужской жизни»

Добрые и злые вещи или кое-что о суевериях. Совсем-совсем немного военно-морской мистики

А начинались эти мистические истории просто. Понятное дело — Первоисточники с достоинством непререкаемо заявляли, что все так и было на самом деле. От себя скажу — нет у меня оснований не верить «Первоисточникам». Жизнь не раз убедительно показывала, что приукрасить, они, конечно, могут что угодно могут! И — ещё как! Но вот солгать в корыстных целях —  да никогда! Отвечаю!

К тому же на флоте как-то не принято заявлять сомнения в правдивости байки вслух при рассказчике. Недаром есть такой термин – «морская травля». И час морской травли тоже существует! Чуть ли не установленный Корабельными правилами и уставом! Свято, почти как политзанятия в былое время, да! Согласны? Ну, так внимайте!

Итак — лето, палящее солнце, морской безобидный ветер над пляжем и ленивая расслабленность и однообразная определенность отпуска.
В одном из южных городов  вдоль побережья теплого моря стояли разные уютные кафешки и ресторанчики. Отстроили их предприимчивые люди почти в линейку, общей длинной километра полтора, а, может быть, и все три. Кто эту линию-то мерил?

Они все, как на подбор, назывались с претензией на морскую романтику или местный колорит. Каждый хозяин старался, чтобы броское имя этого заведения для услады желудка и отдыха души привлекло гостей именно к нему, тянуло в обход приветливо распахнутых дверей его конкурентов.  Вроде как «Якорь», или там «Парус». Скажите-ка,  в каком таком морском городе нет «Якоря» или «Нептуна»?  «Таверна «Адмирал Бенбоу», «Тартуга» − это еще из детско-юношеского чтения, ресторан «Алые паруса» − дань Александру Грину, смертельно влюбленному в Черное море. И так далее — это уже продукты новых веяний, оборудованные соответствующей вывеской, заманивающей легковерных туристов, жаждущих экзотики. А уж если кургузые подобия парусников … так и вообще — да нет таких морей и рек, где бы их теперь не было! А как здорово, сидя за столом на полубаке этого создания именно так и говорить, медленно пережевывая сладкие слова из детства: марс, салинг, гафель, фальшборт, орудийные порты, ванты, талрепы …  ах, да — еще юферсы, ганшпуги, клотики,. тали!

А еще говорят, что мы – не морская нация! Префразируя известное выражение и политике, скажу — кто в пятнадцать не болел морем … да у того просто нет keib! Хотя, время теперь совсем другое, и душа может у этого поколения живет в хранилище банка или в синекуре  паутин госдумы. Грустное поколение!

«… Старый корабль, грозное чье-то судно, тешит толпу и украшает пляж…» — помните у Макаревича? Но нет, теперь это не корабли, так муляжи… «Тяп да ляп – вот тебе и корапь!» Кстати, в доверительном разговоре часто выясняется, что хозяин ресторана, создав такой «корабль» осуществлял свою детскую или юношескую мечту о бригантине, или даже — о фрегате.

Здесь  никакие неприкаянные духи славного прошлого уже не бродят по палубам, шкафутам, не шатаются морской походкой вразвалочку между столиков, не рвут паруса и не скрипят натруженными шпангоутами … да и  слава Богу! Духи приличных моряков должны от них просто с ужасом шарахаться!

И все они были рады гостеприимно принять отдыхающих.

Выбор был, на все вкусы! Аншлаг и очереди в дверях отсутствовали  даже в самый сезон. Но  никто из многочисленных хозяев этого общепита на бедность не жаловался.

Блюда были без особых изысков, по крайней мере, днем, но вкусные и добротные, выбор вин радовал глаз и урчащий желудок. Чтобы  насладиться  изысканными блюдами из серии гастрономических шедевров, надо было тащиться куда-то в город. По жаре? Вдаль от моря? Вверх, в гору? Щас! Аж два раза! И так хорошо!

Эти кафешки наполнялись чаще всего в дни штормов, когда море бесилось и бросалось на берег, как настоящее. Купающихся и загорающих было намного меньше, а деваться куда-то надо — отпуск, однако …

Да, море — оно всегда море! Его еще в глубокой древности звали «Русским морем» вездесущие и любознательные греки. А именно на этом море наши моряки со всех флотов чаще всего проводят свое «пятое время года». И дело было как раз в один из таких дней. Небо было в частых серых облаках, а море грохотало волнами, вспенивалось взбитой пеной прибоя, перекатывало крупную серую гальку по пляжу.

В одном таком ресторанчике, «У Джона Сильвера», за столиком на веранде, самым что ни на есть видом на море, расположилась троица мужчин. Ветер бросал на них мелкие брызги разбившихся волн, капризно разбрасывал по столу салфетки, игриво ронял вазочки с цветами. Было прохладно, уютно и располагало к неспешной беседе.

Компания крепких мужчин спокойно поедала шашлык. Вкусное, пахнущее березовым дымком, мясо они обильно запивали  прохладным рубиновым вином.  Гости кафе  встретились здесь, на побережье совершенно случайно — так как отдыхали в одном военно-морском санатории. Когда-то они вместе учились, потом — рядом служили какое-то время.  Как водится, военно-бродяжная судьба всех разбросала. Понятное дело, встречу надо было вспрыснуть — но не «пепси-колой» же! Моряки же! Офицеры же! Друзья же!

Пиво и дома не хуже! А вот вино! Хозяин ревниво заботился о марке своего ресторанчика. Да и местный коньяк, если брать в проверенных магазинах у доверенных людей — тоже очень даже ничего! Впечатляет и запоминается.

Теперь у них совершенно случайно появилась такая возможность —  вспомнить былое, помянуть тех, кого уже не придется увидеть в этом подлунном мире. Пятое время года и Случай свели их вместе и предоставили такую редкую возможность.

Общество было мужское — жены, как положено, были еще заняты на всяких основных и дополнительных медицинских и косметологических процедурах в лечебных корпусах санатория. Они всегда их набирают у ведущего врача — сколько можно выклянчить, а мужчины — в основном своем большинстве — сколько необходимо, или сколько дадут! Особенно, если нет видимых болезней, а санаторий – не госпиталь, никто к тебе с лечением приставать не будет! У мужиков свои собственные взгляды на технику лечения!

Мужья, пользуясь минутами сладкой свободы, не теряя этих самых сладких моментов — смылись на побережье и спрятались в ресторанчике «У Джона Сильвера». Этот персонаж был большой мастак готовить вкусные блюда даже в скромных условиях крошечного камбуза «Эспаньолы», даже в условиях скудного морского пайка тех времен! Это если, конечно, верить Стивенсону.  И, если помните, Сильвер собирался после всех приключений как раз открыть такую прибыльную таверну … Мечта старого пирата исполнилась, жизнь удалась!

 

Разлив из большой темной бутылки до последней капли густое красное вино, один из гостей вертел пустой сосуд в руке, не зная, что с ней делать дальше. На стол ее ставить не полагалось по традициям флота, а под стол — по приличиям. Заметив проблему, подскочил официант, понимающе кивнул. Он взял бутылку и понес прочь. Вслед тут же получив команду пополнить боекомплект на столе. Сразу — от троих. За столом были явные единомышленники!

— Ага, Жора, точно — рефлекс замучил! — понимающе смеялся седой круглолицый крепыш, отчего в уголках его глаз собрались смешные морщинки.

  • Да уж, забудешь! — усмехался другой, тоже с проседью в густой, когда-то смоляной шевелюре, — Помнишь, Вадик, как тогда в Мысовой, в ДОФе, в «Лопарке», когда у Самсона день варенья справляли? Так я забылся и плюхнул пустую бутылку прямо под нос старпому!

Друзья разом понимающе хмыкнули.

— Что тогда было!  — продолжал рассказчик, — Циклоп чуть не задохнулся от возмущения и мне чудом по ушам не надавал, ага! Как встал надо мной во все свои 194 сэмэ и семь пудов, и глаза ка-а-ак выкатил …

— А зам наш чего? Защитил? — спросил третий товарищ, посмеиваясь в густые усы.

  • Чего-чего? Да сейчас! Конечно же, еще и добавить от себя обещал! От всей широкой комиссарской души! — фыркнул Георгий — я же по их мнению, проявил махровую серость, как пьяный пожарный на приличном корабле. А они-то оба думали, что уже достаточно воспитали меня к тому времени! Да и в автономку, под полюс тогда собирались … а перед боевой службой, сами понимаете, такая примета … Могли бы и нос напрочь отвернуть, или кое-что понужнее оторвать … Да, спасибо, все-таки добрые начальники попались!
  • Бывают и среди нас гуманисты, местами …
  • А ты –ы не знал, что ли? — откровенно заржал  усатый Макс.

Названый Вадиком солидный мужчина утвердительно кивнул: — Еще бы! Бутылку-то пустую на русском флоте звали «покойник», это я знаю. А стол в кают-компании на паруснике — единственное место, где господа офицеры столовались, где и операции доктор делал, как мог, и упокоенных прибирали, перед тем как на доску положить и флагом прикрыть. Так что, даже на сто пушечных гигантах того времени было не разгуляться! Поэтому, пустая бутылка на столе ассоциировалась как дурная примета — к покойнику, мол.  Не помнишь, что ли, еще преподаватели нам эту традицию ненавязчиво намекали?

А чтобы наоборот удачу приманить — так тоже нехитрые ритуалы обязательные были! Например, в проливах с дурной славой надо серебряную или медную монетку кидать в море, а уж если совсем гиблое место, вроде как за сороковыми ревущими широтами в Тихом океане, так и вообще настоящее золото капитаны парусников кидали. А теперь даже меди мало становится — монетки сейчас делают из какой-то хреновины, не поймешь!

  • Всё в этом мире портится! — согласно кивнул Жорж с грустным сожалением, — Да знать-то я знал про эти традиции — а вот в привычку тогда еще не въелось …
  • А попробуй-ка посвистеть на лодке, в прочном корпусе, особенно в подводном положении? Враз по крыше настучат, кто бы ты ни был! — смеялся Георгий, — При мне одному доктору наук наш кэп журналом врезал от души с разворота! Он что-то сдуру насвистывал себе под нос. Этот дядька еще с перепугу весь поход извинялся – так его командир впечатлил, что ты!!!
  • А если закурить в аккумуляторном отсеке, да в подводном положении — так это, вообще, верная примета — к взрыву! — издевательски ввернул Вадим, — Правда, нашим орлам такие славные героические мысли просто в голову не приходят. Но разве только, если наших киношных подводником американские актеры тупо изображают — дурачился он.
  • Погоди, еще научатся! — хмыкнул Макс
  • Типун тебе на язык! — пожелал старому другу Георгий от всей своей доброй души.
  • Да-да! А я как-то, давным-давно, почти в щенячьи годы, зашел к командиру одного крупного корабля, надо было по штабной службе. Совершенно бездумно бросил фуражку ему на стол. Так этот капраз, ни на секунду даже не задумываясь, тут же выбросил ее в коридор! Прямо как метатель дискобола! С фанатичной ненавистью, даже не вставая из-за стола! Да еще обвешал меня всякими именами прилагательными к интимным существительным – всего-всего, с головы до самой …

В этот момент официант начал разливать вино по бокалам. Возникла короткая пауза и моряк продолжал:

− Да еще так обидно! Тогда я даже еще не знал, что такие убийственные характеристики вообще существуют, и что можно сделать при соответствующем опыте из простого русского языка!!! Там даже корабельная кошка покраснела и сбежала из его каюты!  Тогда я искренне  думал — «Вот Бурбон проклятый!».

А лет через пять, когда меня самого назначили командиром вполне приличного корабля, делал тоже самое, бездумно зверствуя над молодежью! Называли меня мои подчиненные за глаза суеверным психом, и даже «Дракулой», я точно знаю! Но – по той же причине  — старались не нервировать. Приметы я соблюдал! Так ли, нет ли – может быть, и по этой причине я за всю службу ни одного бойца не потерял! — похвастался  усатый.

  • А помнишь, Вадим, как наш кэп в море ходил всегда и только в старой шапке?
  • Ага! Точно! Каракулевая такая, с кожаными завязками, седая, с плесенью цвета старой бронзы среди завитков. А краб на ней, когда-то свитый мастером из золоченного шнура, был зеленый-зеленый от окиси меди! Почти как бутылочное стекло! Капитуся с этим раритетом в море никогда не расставался. Как только видишь его в этой шапке — знай, сейчас команда «Отдать кормовой!» будет, с минуты на минуту. И после всплытия в любой шторм на мостик только в ней вылезал, собирая на нее все ручьи и капли холодной морской воды. Мы еще над ним потешались…
  • Наш механик, которому вовсю доставалось от него за всякие инженерные чудеса, втихаря называл эти завитки вылезшими наружу и позеленевшими от злости извилинами! А это — талисман его был! И никаких чепух за столько лет! Пятнадцать автономок теперь даже многим командирам и не приснится! Еще на дизельном «плавзаборе»[1] начинал!

Взгромоздится на ходовой, капюшон поднимет, врастет в обстановку − и все. Волны ему − по барабану, слетит вниз, перекусит − и обратно. Шапку свою только подсушить успеет.

 

Мистика — мистикой, но командир в ней чувствовал себя очень уверенно! А согласитесь — это уже много, особенно если что-то в море вдруг навалится! Да и обстановка, если что-то побежит как-то не так, страшной не покажется и из колеи не выбьет.

  • А наш док? Помнишь Степаныча-то? Так вот, он как-то рассказывал про своего профессора, который перед любой операцией должен был выпить спирт из серебряной старинной стопочки. А эта самая вещица якобы когда-то принадлежала самому Пирогову во времена Кавказской войны.  Этот ученый муж от медицины сам Великую войну еще как-то зацепил, а на ТОФе главным хирургом когда-то был! Помнишь?
  • Да-да! Вспомнил! А растяпа-медсестра куда-то её, эту стопочку заветную, единственный раз затырила в неведомою «шхеру», и он выпил «шильца» из хрусталя. Так что ты думаешь — не то тампон, не то зажим забыл в тот раз в больном! После разрезать пришлось!
  • Брехня, наверное! — сказал Макс, — Или пострадавшее медсветило хлопнуло с расстройства не рюмочку, а целый фужер! А нашли стопку-то?
  • Куда бы она делась!? Еще бы — всем госпиталем носом рыли! Ежели бы нет — то вынул бы старичок всему персоналу все аппендиксы и грыжи прямо без скальпеля через некое естественное отверстие!
  • Вот-вот, врачи тоже суеверные! И еще какие! Без крайней необходимости операцию в понедельник ни за что операцию кому-то делать не будут!

— Ну, за врачей! − сказал Вадим, − чтобы поменьше с ними встречаться на операционном столе!

— Уж лучше с санаторной врачихой − которая помоложе, и в неформальной обстановке! − поддакнул Вадим и включился в тему:

  • Как-то я валялся в госпитале по молодости, было. Лодыжку тогда сломал, на лыжах по-дурному скатился, выпендрился, ага! Так разок пришлось наблюдать, как бойцы из команды выздоравливающих больного на операцию ногами вперед из палаты вывезли … Им-то что, нашим бойцам все по-фигу! Служат они, сердешные, не применяя мозгов, тщательно оберегая их от всяких нагрузок, сберегая для «гражданки», да!

А хирург там был интеллигентный человек, стихи на память читал, ко всем больным на «вы» обращался, Шекспира к месту и не к месту применял!

 

− Ух ты! Молодец! — дурашливо восхитился Георгий, поцокав языком.

— И тут… слушайте, он так бойцов в тот раз приветил! — продолжал рассказчик: —  Наш начальник штаба, Артемыч, записной матершинник, у него даже был «фитиль» от комфлота за мат, редчайший случай! А на разборе происшествия — когда у него обострение бывает … Тогда подумал я, что он на фоне доктора в тот раз предстал в сравнении, просто как сама воспитанность и вежливость! Артёмыч бы от зависти горькую бы запил! У меня челюсть отвалилась, один мичман в изумлении съел сигарету, которую уж было приготовил к походу в курилку! Сестры в страхе разбежались, чтобы под горячую руку не угодить, больные офицеры утратили дар речи, неходячие матросы  в ужасе расползлись кто куда … причем – почти бегом, даже не опираясь на костыли! И заставил доктор несчастных недотеп закатить каталку в палату, развернуть на 180 и вновь ее выкатить — уже как положено! Потом пошел, как ни в чем ни бывало, и сделал сложную операцию. А вы говорите — пустая бутылка!

  • Моряки народ тоже суеверный и предусмотрительный! А уж амулетов и «оберегов» всяких я насмотрелся. Все, конечно, держат в тайне — так положено, иначе работать не будет! Точно говорю! Сам проверял!

 

  • Ага! Помнишь Мишку из второй роты? Он перед академией дизелюхой на Севере командовал. Так мужики рассказывали — швартовался он как-то после очень удачной автономки. Контактов в тот раз привез[2] – целый мешок. На причале — адмирал встречает, делегация бербазы с поросёнком в скромном ожидании, оркестр в сияющие трубы дует, даже тучи разогнали, ветер выключили и небо ветошью протерли — все в лучших традициях колыбели подводного флота! Михаил снимает пилотку, и тянет руку вниз — за своим счастливым грибаном[3]. Все этот его жест хорошо знали, все у Михаила отработано на лодке было, Рулевой ему сразу, без лишних слов сунул «гриб» в руку. Только он надел свою знаменитую фуражку— сигнальщик нечаянно ее рукой — бац! Она полетела — и прямо на боцмана, тот рукоять от неожиданности дернул … рыскнули влево. Смотрит командир — а на причале оркестр разбегается, за ним – командование, потом — шварк, и доски причальные— хрясь, дыбом встали, прямо как забор. Другие полетели в разные стороны мелкими щепочками. Кранец он, конечно, оторвал и тут же запустил в свободное плавание! И поплыл этот важный пузырь, на тюленя похожий. У всех на виду! Ну и морду себе немного помял, обтекали торпедных аппаратов ободрал.

Вот тебе и радостная встреча!

Одна ему удача была, что кучу «контактов» привез — простили, слегка пожурив! Адмирал его с собой в штаб увел — от греха подальше, дав указания к утру «обнулить» все разрушения и их последствия.  А вот ежели бы в пилотке докладывать пошел …

 

Это судьба, тут не угадаешь, но традиций нарушать не надо! Если сошло пару раз таким образом на пять шаров, так и держи марку!

— Бывает! А у нас примета была — вспомнил Жорж —  никого чужих на борту, когда на стрельбы шли. Нет, конечно, комдив или начальник штаба не в счет — это свои. А один раз шли на торпедные стрельбы, конвой атаковали. Взяли тогда с собой наладчика аппаратуры — так получилось, дивизия за горло взяла! Так вместо главной цели стреляли по эсминцу охранения. Один черт знает, как перепутали, хотя первоначально все определились, как надо! КБР сработал, комплексы подтвердили … но данные ввели в суматохе не те! Какой-то бес попутал! Еле-еле «трояк» нам натянули! А ведь шли на чистейшую пятерку! Тьфу! — сплюнул он с досады,  видно, до сих пор переживая неудачу.

  • Расскажу-ка я вам, братцы мои, в связи со всеми этими байками свою историю. И — хотите верьте, хотите нет! Свидетелей тогда было предостаточно! И сейчас даже их можно найти — что с ними сделается-то!

Было это на Севере, в приполярных районах, в одной из моих первых автономок. А у нашего командира мы как-то видели боцманский нож со странной гравировкой на добротной костяной рукояткой из потемневшей слоновой кости — «Щ-495». Этот нож был подарен ему кем-то из друзей-спасателей. Тогда  как раз подняли старую подводную лодку, погибшую здесь во время войны[4] − добавил он подробности в тему и закурил очередную сигарету, удовлетворенно кивнув, продолжал:

  • Идем мы малым ходом, рабочую глубину – около ста держим, акустики нюхают море, супостата ищем какие сутки, но ни одного достоверного контакта! В округ – полная тишина, даже рыбаков не слышно, только киты и касатки иногда где-то далеко общаются. Была глубокая ночь, командир у себя в каюте, старпом — в центральном. И тут вдруг по корпусу снаружи раздаются тихие удары – тук − бо-ом – бо-ом. Сначала в первом отсеке, потом — дальше, в корму. Отчетливо слышно — «Веди» кто-то выбивает, курс ведет к опасности, значит! И настойчиво! И все громче!

В центральном встревожено зашептались. Азбуку Морзе знали-то тогда многие! Команда забеспокоилась, еще бы — какие такие забортные удары, откуда! Глубина  — сто метров, над нами толща холодной, тяжелой воды! Удары пошли назад, с кормы в нос, повторились на легком корпусе над вторым отсеком, еще два раза и исчезли. Вздрогнула не только вахта, но и те, кто отдыхал сразу проснулись. Сон подводника чуткий!

У меня волосы на загривке дыбом встали, и даже захотелось перекреститься, по примеру моей старой бабушки, образ которой мне подсунула не в меру услужливая память. Очень-очень захотелось, да! Потребовалось напряжение всей воли, чтобы сдержаться! Только наш зам, профессиональный атеист согласно штатному расписанию, никак внешне не отреагировал. Он сказал, что это от давления потрескивает корпус. Причем, говорил он как-то не очень уверенно, вглядываясь в глаза вахтенного механика в поисках поддержки. Тот с сомнением покачал головой.

С чего бы это? Все притихли и в этот самый миг отдраивается носовая переборочная дверь и командир орет во весь свой трубный глас, аж пробка из обшивки высыпается: — Погружаемся на глубину 150! Боцман, ныряй! Живей, твою мать! Вахтенный офицер! Боевая тревога!

  • И тут же гремит доклад акустика на всю мощь: — Пеленг … цель подводная! Шум винтов подводной лодки! Протяженность цели …   Тут уже и БИП подключился:   — Пеленг не меняется!

Уверенный такой контакт! Все слышим! Аж шкура захолодела! На затылке иней выпал.

На дифферентометре стрелка дрогнула, а на шкале побежали испуганные цифры. Глубиномер тоже ожил, пошли доклады об изменении глубины. С приборов полетела на палубу какая-то мелочь, в боевой рубке что-то грохнулось. Старпом аж зубами заскрипел! По трансляции пошли доклады из отсеков − завертелась обычная работа.

На ходу протирая глаза, КБР стал сбегаться в центральный по готовности раз, экипаж привычно бросился по боевым постам в трусах, с «РБ» в руках…  Мы теперь безо всяких там гидрофонов услышали глухой, приближающийся шум, как будто подходил поезд. А теперь уже этот шум был прямо над нами, нашу лодку ощутимо качнуло, мы могли бы, при желании даже посчитать обороты винта. Эта  громадная «бешенная ромашка» месила океан прямо у нас над головой! Ощущения такие, как будто стоишь в тоннеле под железнодорожными путями, а сверху грохочет товарняк. Только с одной разницей — там ты точно уверен, что он ни за что не пойдет ниже сводов тоннеля! А когда над тобой такой монстр на семь тысяч тонн с трехэтажными винтами океан вращает … И черт  его знает, что у его командира  в злых НАТОв-ских мозгах? Как-то не по себе стало, но виду не подаю…

  • «Лось»?[5]
  • Конечно! Он, старый вражина, тоже пахал приполярную зону!

Но − обошлось! Прогрохотал где-то над нами и скрылся на своих табунах лошадиных сил. А если бы командир не скомандовал, да мы не нырнули? Долго бы нас потом искали! Водоизмещение у него раза в два больше нашего! Так вот, командир потом рассказывал, что когда раздались эти стуки, нож выпал из настольного прибора на столешницу и развернулся сам по себе.

  • Дифферент увеличился?
  • Мы тоже так подумали, но командир вспоминал, что его как будто кто толкнул во сне. Проснувшись, он уже откуда-то знал что делать.
  • Хорошо, что это был командир, в чьих словах на флоте не положено сомневаться, а кто другой? Так ему бы сразу сказали — со сна или с бреда, послали бы дружно далеко и надолго, да и на дне бы очухались! Повезло! Счастливый у командира нож-то оказался! Кто-то из подводников с этой лодки предупредил! А уж потом додумали мы — кто-то или что-то хотели предупредить именно командира и знали, где он в данный момент! Вот!
  • Да-а! – протянул Макс — Ты веришь в это?
  • За нашу службу, брат, и не в такое еще поверишь! Да сам знаешь! –отозвался друг.

[1] Так иногда называли первые серийные ракетные подводные лодки 629 и атомные ракетные 658 проектов за длинные и высокие ограждения рубки, в которых размещались по три баллистические ракеты  Это не совсем правильно, ибо на базе этих лодок были созданы специальные лодки для испытания новых ракет –  уже по шесть шахт. Вот это –да, вот  были атомные заборы!

[2] Контакт – случай  достоверного обнаружения  и сопровождения (слежения) иностранной подводной лодки. Их количество — важный показатель успешности боевой службы и морского выхода подводной лодки и противолодочного корабля в мирное время..

[3] Особым образом. «под гриб», переделанная офицерская фуражка.

[4] С 1 начинались бортовые номера у тихоокеанских «щук», с 2 – у Черноморских, с 3 – у балтийских, с 4 – у североморских. А саам номер вымышленный.

[5] Многоцелевая АПЛ США типа «Лос –Анджелес», частый гость у наших берегов и на «караванных тропах». Сленговое название у наших моряков А теперь все больше встречается “Целка” — говорят моряки. Это от «Вирджин», то есть — девственная. Ну, и какой же боец скажет девственница? Вот то-то и оно! А «Целка» — всегда пожалуйста, это по нашенски!!!!


Комментарии читателей

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым

Комментировать

Отправляя комментарий, вы автоматически принимаете правила комментирования на сайте.

Правила комментирования на сайте:

  1. Не следует писать исключительно заглавными буквами
  2. Запрещены комментарии не относящиеся к тематике сайта и самой статье
  3. Запрещены реплики оскорбляющие других участников проекта. Давайте будем взаимовежливы
  4. Запрещены нецензурные слова, идиоматические выражения, призывы к межнациональной и межконфессиональной розни
  5. Запрещено обсуждение наркотических веществ и способов их применения
  6. Запрещены комментарии с призывами к нарушению действующего законодательства РФ (Уголовного и Административного кодекса)
  7. Запрещены ссылки на сторонние ресурсы без согласования с автором
  8. В поле "URL блога" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги/саттелиты, созданные не для людей) будут удалены.
  9. Запрещается использовать в качестве имени комментатора слоганы/названия сайтов, рекламные фразы, ключевые и т.п. слова

Следует учитывать следующее - все комментарии проверяются на предмет отсутствия спама. При обнаружении признаков спама, в оставленном Вами комментарии, сам комментарий будет незамедлительно удален, а Ваш IP-адрес будет добавлен в черный список без предупреждения!

Учетные записи пользователей, рассылающих спам, блокируются/удаляются без права последующего восстановления.

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать следующие HTML-теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Символов: 0 / 1000