Просто моя жизнь Л. Черникова

                                            Лина Черникова 

                                                 ВСТРЕЧИ

Бабка Пошовкина не даром ела хлеб у своих детей и многочисленных внуков. Маленькая, худенькая, она с рассветом уходила в лес, набирала там букетики фиалок, а позднее  —  ландышей и в то же утро с кусочком хлебной корки в кармане передника шла в город и успевала  там продать эти букетики. Прохаживала ежедневно около 15 км.,  всегда на ногах – болеть ей не полагалось по старшинству.

Куда бы она  ни шла, наклонялась и подбирала с земли перья, потерянные чьими-то беспечными курами, утками и гусями. Постепенно семья Пошовкиных обрастала подушечками, не какими-то набитыми соломой, а настоящими перовыми.

А осенью бабка приносила  из леса своим прожорливым внукам  боярышник, лесные маленькие груши, кизил, калину, а то и шишки да еще лесные орешки. Знала она все места, где вдоволь такого добра.

Но прослышала я, что Пошовкина знает кизиловые места, где его хоть завались. Варенье из него  варили вкусное.

— Бабушка, а не возьмете нас с Галькой в лес за кизилом? Хоть один разок. Мы бы вам ветки наклоняли…

Она легко согласилась. А то все одна да одна. Редко кто из внуков хильнет с уроков и вроде при деле – с бабушкой за добычей.

Мы шли в лес и разговаривали – быстро дошли. На хорошее место привела нас бабка, кизил и крупный, и спелый. Мы с Галькой старательно наклоняли гибкие тонкие ветки деревца. Одна из нас висела на нем, чтобы другие обрывали темно-бордовые ягоды. Иногда такие спелые, уже почти не кислые, что приходилось сразу отправлять их в рот. Бабка соскучилась по общению и все рассказывала о довоенной жизни. Многое  я знала из книг о войне. Переспрашивала ее, она с охотой уточняла, дополняла. Живая история.

— Как вас зовут? — решилась я спросить.  Сколько лет видим ее на Сунженских тропинках, а все  « бабка Пошовкина» да и только.

— Анна  меня звать.

— А отчество?

-Да ну, скажешь тоже! Баба Анна и все тут.

Один из ее многочисленных рассказов поразил меня, вспоминала его часто. А вот Анна – Аннушка или Поля – Полюшка уже не помню. Но не это важно.

Несколько лет Анна служила домработницей у большого начальника. Начальник-то он важный, а человек  простой, никого не обидит. Редко дома бывал, все машины строили его рабочие для новых колхозов. А как придет домой пока дети не спят, да как начнет с ними скакать, бороться да смеяться, а то тихо на софе книжки им читать. Радостно становится в доме!                       —        Я в детстве окончила 4 класса. А у них стала часто читать… Старалась сделать в квартире больше, чем требовали, так он меня пожалеет и похвалит.

Я взглянула сквозь листву на бабу Анну, когда услышала ее изменившийся голос. Говоря о том человеке, она ласково улыбалась, морщинки разгладились.  Подумалось: так ведь она совсем молодая!   —                      Говорит он мне:

— Надо тебя, Аннушка, на учебу отправить. Вот закончу большое дело, подготовимся,  да прямо в техникум примут тебя!. Я верю, хоть он и смеется. Он веселый был…  А мне – то уже лет 35 было…

Держусь за ветку, ниже гну ее к земле. А почему же наступило молчание? За листьями и ягодами увидела совсем уже другое лицо. По щекам у Анны текут слезы одна за другой так обильно, что даже не задерживаются в морщинках, уже вся шея мокрая, а она быстро перебирает руками, отделяя ягоды от листьев. Холодок заполз в душу  да так и застрял под горлом.

— Какой это год был, бабушка Анна? Ну, когда тот ваш человек хотел вас учить?

-33 год. Раньше, чем других его забрали! Его друзей – позже…

Справилась со слезами, вытерла о плечо  глаза и заговорила уже  громче, с горечью и  обличающим недоумением. Как будто на суде выступала перед своим поколением, говорила то, что вроде бы и так все знали правду, а вот послушайте еще и ее!

 

-А за что же было его забирать? Такого человека!  Да навсегда… А сколько их… На них Россия держалась! Кому же было воевать, когда немец напал на нас?

Сколько их таких рассказов слышано, читано… Это было уже начало 60-х годов. И увидела я лицо моложавой женщины, конечно, не может быть, чтобы Аннушка не  полюбила в то время незабываемого человека.  Одного из тех, на чьих плечах « Россия держалась». Отблеск той любви так омолодил ее лицо! А потом горестное лицо, постаревшее, оплакивающее не один год прекрасного человека. И свою судьбу тоже.

Через историю одной семьи – вcя история наша.

Комментариев нет Просмотров: 23 Читать далее...

Л. Черникова Просто моя жизнь

Лина Черникова Просто моя жизнь

  Литература.

Свою первую книгу я не держала в руках, кроме букваря, конечно. Я читала ее на стене.

Ачикулак – это ставропольский край. Там нашу семью все же догнала война. Но в 45 году немцев там, конечно, уже не было. Их давно уже прогнали от Сталинграда, значит, и от нас.

Лето. Праздник у нас, приходят и приходят дети. Значит, это был Галькин день рождения. Приносили какие-то немыслимые подарочки. Все дети уже за столом, а меня посылают открывать двери опоздавшим. Два подарка помню: мякиш хлеба к детской руке и пообещанный игрушечный чайничек. Райка пообещала его принести « для красоты», а потом забрать.

Я оглядываюсь назад: — Можно чайничек  для красоты?

Взрослые заулыбались, и Райка побежала за своим сокровищем. Она жила  напротив, в такой же мазанке с глиняными полами.

Все готово, а Райки нет. Миля окинула взглядом стол и подсказала кому-то:- Убери вилку с мокрого  места, а то поржавеет.

Ее успокоили: — Вилка на сухом лежит.

А тут кто-то крикнул: — Райка  Жабина бежит!

Дети засмеялись неожиданной рифмовке и стали хором повторять сочиненный стишок: — Вилка на сухом лежит,   Райка Жабина бежит!

А Райка стояла у двери столбом и только моргала растерянно. Без чайничка.

Кто-то ахнул: — Разбила!?

Она что – то шептала беззвучно, потом выговорила погромче:

-Отец с войны пришел…

И всех нас как ветром сдуло с мест. Райкин отец , да все поначалу не знали  слова «папа», он был неправдошним отцом. Конечно, если нашему папе  было в то время больше 50 лет, то это да, отец. А этот даже по детским меркам был слишком молодой. Он сидел на самодельной кровати из досок, босоногий, светлый, с тонкой шеей и, молча, смотрел на ораву детей. Может быть, выискивал среди нас свою шестилетнюю дочку. Привыкал к ней.
А на другой день мы увидели у Райки чудо. Оно появилось на стене —  длинная, толстая, очень праздничная книжка, вытянутая во всю длину. Дня два ребятня прибегала  ею полюбоваться, а я осталась около нее почти на все лето На меня перестали обращать внимание, и я никого не видела, а только бесконечно перечитывала до самого этого конца: -« С этим братцем песни пел»

Уже в Старой Сунже  меня  приодели, как принцессу. Когда только успели пошить мне белое платьице из какой-то простыни и вышить по низу юбочки и по рукавчикам-крылышкам красные вишенки  с зелеными листочками.

Комментариев нет Просмотров: 79 Читать далее...