С Новым годом, дорогие товарищи! Давным — давно!

С Новым годом, дорогие товарищи!

Написано давным-давно, о еще более давних событиях, ностальгия, как реперы памяти… Как поется одной из песен вероятного противника: «Long time ago, long time ago…» Кто-то узнает, кто-то улыбнется, а кого-то уже не дозваться, не докричаться …

 

https://www.litres.ru/viktor-urevich-belko/michman-egorkin-na-beregu-v-gostyah/

Вдоль улицы уныло светили фонари, Они словно съежились от ветра и мороза. Они слегка покачивались, пританцовывая в такт порывам ветра.

Полярная ночь в разгаре и в своих полных правах! Темное небо затянуто пеленой и лишь Луна иногда любопытно выглядывала сквозь рваные, всклоченные тучи, проносящиеся над городом и заливом.

Зато окна домов уже несколько дней весело мерцали разными цветами, не смотря на ранний час. Народ собирался на службу и работу, собирал и выпроваживал своих детей в детсады и школы. Сверкали и переливались на городских площадях и улицах огни новогодней иллюминации. Мела легкая поземка, колючие снежинки били в лицо, холод упрямо забирался под шинели, шарфы, за воротники рубашек.

Но вот какой-то дух наступающего веселого праздника чувствовался во всем. Люди шли веселее, даже замерзшие фонари, казалось, как-то подмигивали, на что-то намекая! Ожидание праздника – это уже праздник души!

Командир дивизиона капитан 2 ранга Вадим Бараев бодро шел на службу. Начинался последний день Старого года. Как всегда, его ждала куча неоконченных и нескончаемых дел. Офицеру даже не нужна была «телефонная напоминалка», или дневник из ноутбука, чтобы перечислить их… Всё равно все не выполнить, хоть тресни! — обреченно вздохнул Бараев. «Да и… Бог с ним! Скажите, а видал ли кто когда полностью выполненный военный план? Фактически, а не «электронным пуском» (1)? Вот то-то!» — уже оправдал он сам себя заранее и бодро двинулся к своим кораблям на родной причал.

Мичмана Егоркин и Миша Сережкин тоже топали на службу. Мимо них пронеслись три пожарные машины, сверкая разноцветными мигалками и пронзительно подвывая сиренами. Люди оглядывались на них с тревогой и интересом.

— Учения, что ли, перед Новым годом решили провернуть? Так сказать, оглядеться? — предположил Коля Сережкин.

— Нет, это на тыловских складах не все успели списать. А вдруг ревизия после Нового года? — буркнул бывалый Егоркин. Не поймешь его — то ли шутит, то ли — знает?

— Ну и что? — удивился его спутник

— Эх, молодо-зелено! В тылу знаешь, как говорят: «Когда сгорает склад — это удача, а когда вместе с ним горит бухгалтерия — так это уже счастье!» Сегодня же — последний день уходящего года! Надо успеть! А не то сразу же какая-то ревизия прискачет, злая от подорванного за праздники здоровья! И вот тогда … Вот, помню, в Противосолнечной…

— Доброе утро, Александр Павлович! — приветливо поздоровался с Егоркиным замкомдива по воспитательной работе капитан 3 ранга Князин, нагнав мичманов.

— Здравствуйте, Геннадий Александрович! С наступающим вас праздником! — ответили дружно мичмана.

— Только, есть такое выражение… — добавил ухмыляющийся Егоркин и стал нараспев декламировать:

 

— Всяк карась на флоте знает —

Утро добрым не бывает!

— Вот! — процитировал Егоркин стишок из своего неистощимого запаса.

— Да, пока докладов не услышу и сам кое-куда нос не суну — оценку утру ставить не буду! — в тон ему пообещал Князин, улыбнувшись. — Всегда найдется пара-другая начальников и подчиненных, которые сочтут своим долгом испортить тебе утро.

— И некоторые слишком близкие твои родственники — тоже! — недовольно пробурчал Палыч.

Егоркин, Сережкин и еще пара мичманов остановились на корне причала перекурить. До построения на подъем флага оставалось кое-какое время.

Молодые матросы таскали вперед-назад «вертолеты», очищая плац от выпавшего за ночь снега.

«Вертолет» — это такой ручной бульдозер на матросской тяге, большая лопата для чистки снега с поперечной ручкой для двоих воинов. И работает он безотказно с октября и до апреля.

От новобранцев шли характерные кислые запахи нового шинельного сукна и новой кожи еще не обмятых яловых сапог.

От соседнего причала оторвался катер командующего, рявкнул сиреной и весело побежал к выходу из залива. По всей видимости — в Североморск. Над гаванью раздались протяжные  звуки горна — играли «Захождение». Один из матросов остановился, удивленно огляделся и спросил у мичманов, что это такое.

Егоркин среагировал моментально:

— А это, сынок, лося кличут!

— А где он?

— Да, наверное, на дальний кордон пошел!

Мичмана сдержано засмеялись.

— Что, и лоси здесь водятся?

— А как же! И лоси, и волки — вон, недавно, двух самовольщиков насмерть загрызли! Здоровые такие волчары, килограмм по восемьдесят, а то и больше … Ну, а кто их всерьез мерил или взвешивал? Они еще полярными называются!

Молодые матросы как-то сразу поскучнели…

Корабельные «колокола громкого боя» сыграли «Большой сбор», моряки потянулись на свои корабли, строиться на утренний осмотр и подъем флага.

 

Построение на подъем флага прошло как обычно. Потом началась рутина — предпраздничная большая приборка, предъявление всяких документов — вроде набившей оскомину «Праздничной папки». Это такой набор всяких документов о том, как надо было сделать то, чтобы во время праздников ничего не было! Вернее, чтобы за это не нагорело… или нагорело, но — не так больно.

Особо доверенные моряки наряжали елки в кубриках. Это — и память о доме, о семье и — детстве, не таком уж и далеком для них. В конце концов, это сближает всех членов экипажа — так считается, и не без оснований! Праздник без политики. Только без политиков и тут не обойтись — все норовят поздравить, чтобы вдруг их люди взяли и запомнили… побольше и подольше.

 

Отцы-командиры собрались у комдива, Бараев постоянно говорил с кем-то по телефонам — то по мобильному, то — по оперативному, то по военной АТС. Дела служебные…

Да и день сегодня такой — никто не хочет оставлять хвосты на следующий год, чтобы долги за ним гонялись во сне и наяву.

Командиры несколько заскучали. День суматошный, а дел все еще не убавляется. Да, дурное это дело — долги на Новый год перетягивать! Моряки народ немного традиционно-суеверный!

Бараев уже открыл было рот, чтобы, наконец-то выдать список стоящих задач, как вновь зазвенел телефон, и дежурный будничным тоном оповестил, что комдива вызывают в высокий штаб.

— Ага! Сейчас тоже будут ставить задачи! — понимающе кивнул Милкин, командир одного из кораблей.

— Нет! — возразил командир «Тайфуна» Бекмурзин. — Там будут их вставлять! Прямо в соответствующее место, все эти самые задачи! Связкой!

— Товарищи командиры! Напоминаю, что милиция, их смежники и наши особисты под праздник затеялись потренироваться в борьбе с терроризмом. В этих учениях мы, вроде как яички, — в процессе участвуем, но сами — не входим! Понятно? По остальному — вы сами знаете, что вам нужно сделать на кораблях, чего это мне лишний раз толочь воду в ступе!

Но не забывайте, однако, что кто-то обязательно придет посмотреть ваши «Праздничные папки» и с умным видом заглянуть кое-куда на корабле. Вам надо продумать боевое заместительство, согласуясь с моими планами, а  дежурный корабль — особенно! А то повызываю на борт в самый праздник… Блин!

Это уже относилось к телефону, запевшему «Girls» голосом Пола Мак-Картни.

— Да, звезда моя! Нет, звезда моя! Да ты что, Марина? Еще трезв как стекло, даже в мыслях нет, звезда моя!…

— Это он с кем? — шептались командиры, натягивая перчатки на руки и уже собираясь выходить

— С подругой, наверное!

— Не-а! С женой — точно знаю!

— Иди ты! Вот молодец!

— И я подумал было — что с подругой! Похоже, да? Как ласково и романтично… а у меня на звонках жены стоит «Полет валькирий», такой мелодичный, прямо — как тревога ПВО! Налет бомбардировщиков! Типа: «Ховайсь!» Чтобы, значит, спрятаться успеть… перед налетом! Те девы- валькирии  были еще те!

— «Звезда моя…»… через слово! Смотри-ка — прямо песня… — притворно изумлялся Оленьев.

— Это, я так думаю, чтобы не материться… слова знакомые на красивые меняет!

— Да, многому учит военно-морская академия! Стратег, что ты! Куды нам, сермяжным!? — восхитился Милкин.

— А Бекмурзин так свою половину вообще нежно называет — «Эфочка»!

— Да, красиво-то как! – ерничал начальник штаба Филиппов

— Самая ядовитая гадюка в мире! Только пока маленькая — провел краткий ликбез по рептилогии сам Бекмурзин, пояснив красивое имечко своим малосведущим приятелям.

— А она знает, жена-то твоя, про эфу? — заинтересовано спросил Милкин

— Конечно, она отличницей всегда была, опять же — врач, как-никак, но думает, что я — шучу!

— А ты — нет!? Всерьез!? И еще — жив? — ужаснулся Милкин, — Значит — не самая ядовитая! — уверенно заключил он.

 

Комдив отключил телефон, пробурчал что-то под нос и потащил с вешалки шинель.

— И еще — личная просьба — не к подчиненным, а к друзьям и коллегам: На портьте хоть вы мне сегодня праздничное настроение! Не беспокойтесь, найдется кому и без вас! (вот за такие предварительные изречения одноклассники его в училище звали скромно — Пророк)

— Ну уж как будто! — деланно, хором, обиделись «флотоводцы» на своего начальника и флагмана.

 

На удивление, никаких подвигов и «чепух», в смысле — всяких чрезвычайных и экстраординарных событий по личному составу к утру не обнаружилось. Подвигов и приключений орлы не сотворили, даже славная милиция сегодня не взяла в плен ни одного из развеселых контрактников за большие и малые подвиги! И то – ладно!

«Не к добру!» — решил Князин и напрягся, как мог. Его всегда беспокоила тишина. Если все идет тихо и спокойно — часто это внешнее прикрытие, значит, чего-то все же не знаешь! А вот знать обязан — лучше еще до того, как этот покой лопнет грязным болотным пузырем!

 

На кораблях провели обычную для предпраздничного дня процедуру поиска по укромным местам на кораблях. Как всегда — улов был солидный, и, будете смеяться, но бутылки обнаружили на тех же местах, что и в прошлом году.

Наверное, и десять дет назад, матросы, как белки, тоже прятали «честно натыренное» и протащенное на корабль правдами-неправдами спиртное в те же самые «дупла». Князин мог назвать их наперечет с закрытыми глазами…

Сейчас народу стало куда меньше — на законном основании контрактники готовились уйти в город и отмечать Новый год в меру своей везучести и возможностей интеллекта, кроме дежурно — вахтенной службы. конечно.

«За ними там ни проследить, ни проконтролировать! А значит, будут разборки и «проникновенные беседы!», а командующий опять скажет: «Хоть семь нянек, а дитю все равно глаз подбили!» — мрачно подумал Князин и безнадежно вздохнул — «И поумнее, и постарше их стопу в питье не знают, а уж эти-то… холера ясная, как говорят наши бывшие друзья поляки!».

 

Палыч, в поисках своего старшины, которому собирался сказать пару ласковых слов по поводу порядка на силовых щитах, заглянул в кубрик и поздравил матросов с наступающим Новым годом. Те как-то смутились и отвечали уж больно елейно — так уж мичману показалось. Он не спеша прошел по кубрику, внимательно огляделся — что-то явно было не так!

«Да, а где прячутся несчастья?» — вспомнил он и  взглядом нашел артэлектрика Синюшкина, из Котласа, что в Архангельской губернии. Сокрушенно махнув рукой, Егоркин молвил:

— Синюшкин! Ты помнишь, когда тебя второй раз поймали на пьянке — ты налакался какой-то немыслимой дряни, слегка пахнущей чем-то напоминающим спирт? Ага, правильно — тогда тебе через верхнюю и нижнюю дырки в твоем тощем теле прокачали два ведра воды с марганцовкой. И это — не считая всяких капельниц и ценных лекарств.

Тогда зам по воспитательной работе написал домой твоим родителям. И что? Твоя дорогая маман ответила, со слезой в голосе, что ты встал на путь исправления — всего-то дважды за три месяца службы, а дома ты пил, оказывается, минимум пять раз в неделю! И часто падал в полный хлам, а? Она, бедная, даже благодарила нашего отца — командира за твое воспитание! А сейчас — посмотри-ка сюда! Вот если это не твоя идея и исполнение — я съем свою пилотку на ваших глазах!

Он легко поднялся, подошел к одному из плафонов, и отвернул отверткой с индикатором три винта на большом осветительном плафоне, а затем осторожно снял его. Внутри плафона бултыхалась какая-то коричневато-буроватая жидкость. По всему кубрику распространился запах дешевого вина, известного в народе, как «бормотуха».

— Так! — удивленно присвистнул Егоркин: — А я-то думал, что вот это уже никто не пьет! Самый дешевый «портвинюга»! его покупать-то надо, пряча глаза и убедившись, что вокруг нет ни одного знакомого! Качества не получилось, решили количеством взять? Чья это техническая мысль — насчет плафона — блеснула? Синюшкин, я тебя спрашиваю — есть мне пилотку или нет?

Ответом ему было молчание.

— Ну, ладно! Пошли портвейн казнить! Вот была бы водка — прибил бы кого за свое рваное сердце, а вот такую дрянь и не жалко к рыбам отправить! Только экологию совсем немного повредим, все-таки!

Синюшкин осторожно нес плафон с плещущимся портвейном, за ним еще два матроса — свидетелями будут.

— Кстати — для эрудиции — не всякий портвейн — дрянь и синоним непроходимой «бормотухи». Есть «Массандровский», а бывают еще португальские — например, «Порто», «Сандеман». Вот это — амброзия чистая! Конечно, это для тех, кто понимает! — спокойно, со знанием предмета, просвещал Егоркин слушателей.

Синюшкин хотел уже было отхлебнуть эту бурую жидкость из плафона, но глянул на здоровенные руки Егоркина, и как-то сам передумал. Мало ли, еще в плафоне утопит, с него станется, со шкафа трехстворчатого в мичманских погонах… Или по шее залепит – метров пять пролетишь, и тормоза не помогут! Портвейн плеснули за борт, полетели брызги и прощальный букет хмельного запаха достиг Синюшкина, который тяжело вздохнул.

Часть 1 конец  https://www.litres.ru/viktor-urevich-belko/michman-egorkin-na-beregu-v-gostyah/

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

С Новым годом, дорогие товарищи! Ред

 

Часть 2 https://www.litres.ru/viktor-urevich-belko/michman-egorkin-na-beregu-v-gostyah/

 

 

Среди темного полярного дня, в каюту командира «Тайфуна» притащили «пленного». Событие редкое, тем более – в рабочее время.

Оказывается, трудяги-коки разложили на сигнальном мостике вымораживаться пельмени для новогоднего стола — технология, однако. Пельмени были знатные, это традиционное на многих малых кораблях новогоднее блюдо делали из трех видов мяса — говядины, свинины и «синей птицы».  И это — не все,  плюс еще много лука, чеснока и сушеных травок-специй, которые присылали коку откуда-то из Дагестана. Получались очень вкусные и сочные пельмешки…

А «засланный казачок», из молодых матросов — ( а кто же еще?) – соседнего «Шторма», маскируясь в темных местах, проник на мостик и начал собирать их — как грибы — в корзиночку… Но воины проявили бдительность. Еще бы — Наше тырят! Отстояли свое праздничное блюдо — схватили воришку на горячем и притащили к командиру.

Бекмурзин мысленно возблагодарил Бога, что обормота поймали контрактники. А вот ежели бы «годки», то навешали бы ему «звездюлей» от души, и не факт, что обошлось бы без «Скорой помощи». Эти могут! Решил было подождать, пока на «соседе» не хватятся этого балбеса. Но передумал — приятеля зря волновать перед праздником не надо, а его помощнику — «пофигисту» — все равно, как с гуся вода… и сразу же позвонил командиру «Шторма» Милкину.

Тот пришел со своим мичманом, которому и передали «пленного». Вычислить, кто все это организовал — раз плюнуть, и четыре старослужащих матроса уже через десять минут вдохновенно занимались строевыми занятиями на причале, под присмотром одетого в длинный теплый тулуп командира боевой части. Командир распорядился – операция с «Новым годом!»

Холодновато, однако, было, мороз, треща ветками деревьев и отчаянно хрустя и скрипя снегом, хмуро тащился к нам из арктических пустынь. А что? Это совсем рядом!

Милкин возмущался, делясь с Норбулатом Бекмурзиным и флагманским штурманом бригады Мхитаряном свежей душевной травмой:

— Представляете, сейчас бутылку коньяка «Ахтамар» при мне в раковину вылили! Казнили такой напиток, в каюте — запах, не могу — слюной захлебнулся! Полсердца оторвалось, вот! Поэтому к тебе в эмиграцию подался!

Флагманский штурман бригады Эдик Мхитарян, пришедший к своему однокласснику якобы с проверкой, и уютно устроившись в его каюте, переглянулся с ним. Тот кивнул, с чем-то соглашаясь.

— Представляете, зама — нет, только к вечеру придет, так самому пришлось посылки проверять! Открывает мой Мовсесов посылку — а там — бутылка коньяка армянского, «Ахтамар».

— А он — что, из Армении? — удивился Мхитарян.

— Да что ты, откуда там — забыл, что ли – Твоя историческая родина – теперь заграница! Из Волгограда, но, уверял, что коньяк — прямо из Армении, прямо с Шустовского завода. Так я ему предлагаю — давай, мол, я тебе деньги отдам за него — сколько скажешь! Так нет, уперся рогом — положено выливать — выливайте!

— И что, Женя, ты вылил?

— Нет, что ты, рука не поднялась — его самого заставил! Теперь пусть от меня подальше прячется — такую дырку мне в сердце проковырял.

— Вот сукин сын, слушай, да! — возмутился штурман: — Родители ему с любовью подарок сделали, чтобы с друзьями поделился, порадовал на Новый год. Не в одну же харю ему это вылакать? А он — вылил! Родных обидел! Эх, не те армяне пошли! Все портится в этом мире! Если бы у него настоящие армянские мозги были, то, раз поймали — надо было сразу командиру предложить, возьмите, мол, родители к празднику вам передали… Нормальный командир бы не взял просто так — денег предложил, поломался бы немного для приличия и — все дела! Да и если бы и так взял, что за дела? А он, чистый ишак апшеронский, тьфу! — сплюнул штурман от возмущения не находя нужных слов: — Адресок родителей его дай — я им сам поэму про сынка напишу. Раз с Волгограда — наверняка — бакинцы беглые, может и соседи с нами бывшие… за таких земляков стыдно!

Бек, хозяин каюты, втихую выдвинул средний ящик стола — там стояли рюмочки с коньяком и тарелочка с лимоном в сахаре. Все в своих специальных пазах — прежний хозяин каюты, еще до Бекмурзина, позаботился во время заводского ремонта. Основательный человек! Никаким штормом посуду не перевернет, и от чужого глаза спрятать за две секунды весь праздник можно…

— Ну что, братцы, стресс снимем?! — спросил-предложил Норболат.

— Эдик, давай тост скажи! — попросил Милкин штурмана, известного мастера застольных речей.

Тот подумал три секунды и сразу же выдал:

 

Когда пробьет полночный час

И Зодиак пойдет парадом

Пусть не скупится Новый Год

Ни на чины, ни на награды!

 

И чтобы радовали нас

Сейчас и до глубокой старости —

Бутылка доброго вина

и прочие мужские радости!  (4)

 

— С наступающим! — салютовал рюмкой Мхитарян.

— С наступающим!— поддержали его командиры.

— Хорошо сказал! — одобрил Бек, и офицеры осторожно и тихо чокнулись стеклянными рюмочками.

— Чтоб зам не слышал! — фыркнул Евгений Милкин.

Как раз, за дверью замкомдива Князин кому-то громко и раздраженно выговаривал за непродуманное праздничное меню в столовой личного состава.

 

Наконец, всех свободных от вахты и смены обеспечения отпустили домой, к новогодним хлопотам. Остальные разбрелись по каютам, к личному составу, вместе смотреть праздничные программы по телевизору.

Часть 2 конец Продолжение следует/www.litres.ru/viktor-urevich-belko/michman-egorkin-na-beregu-v-gostyah/

 

С Новым годом, дорогие товарищи! Часть 3 окончание

www.litres.ru/viktor-urevich-belko/michman-egorkin-na-beregu-v-gostyah/

 

Придя домой, Палыч был сразу раздет и отправлен в ванную мыться — вся его форма и белье полетели в стиральную машинку — по убеждению жены, все его вещи были насмерть пропитаны запахом корабельного железа и еще Бог знает – чего. Светлана всю свою жизнь считала,что в доме под Новый год не должно оставаться ни одной грязной тряпки! Традиция, что тут поделаешь! Каждому – свое! Все остальное в квартире – от портьер до носовых платков — было уже выстирано, аккуратно развешано и сушилось, издавая запах свежести, и частично уже гладилось, настырно распространяя запах морозной свежести и чистоты по всей квартире.

 

Егоркин взялся за священнодействие — приготовление новогодней утки. Птица, на этот раз, была не с Кубанских прудов, но — сойдет. Так он и решил, выбирая ее в магазине. Тоже — традиция, куда же в Новый год — и без утки, или там, гуся, индейки, запеченной с гречневой кашей в брюшке, обложенной ломтями айвы, дольками картофеля, натертой чесноком, посыпанной имбирем и перцем… Да и еще — с кусочками хорошего бекона!

Оглянувшись — никого нет — он достал из морозилки кусочек строганины из большой скумбрии, налил стопку водки до половины и быстро хлопнул — пока не поймали. А то отнимут! Со вкусом закусил… Хорошо! Пока есть такая мужская закуска — водка на этой планете будет!

— Егоркин! — услышал он над ухом грозный глас жены. «А вот и не успела!» — по-мальчишески обрадовался Палыч.

— Сколько раз тебе можно говорить… — начала жена и понеслась…

Минуты через три Палыч проникновенным тоном спросил:

— Скажи-ка мне, дорогая: что такого плохого я тебе сделал?

— Когда?

— А вот тогда, когда ты вдруг согласилась стать моей женой, с коварным умыслом, как оказалось! Теперь уже двадцать семь лет мстишь за это, превращая мою молодую жизнь в тренировочный лагерь по подготовке к аду!

Эту сакраментальную фразу Палыч уже произносил раз сто — только количество лет менялось, но срабатывало — тема разборки менялась, или жена обиженно замолкала — что тоже иногда неплохо! И сейчас несанкционированная выпивка была сразу же забыта…

Светлана украшала стол, ждали в гости старых друзей — в этом году их очередь приходить, в прошлом была наша — говорила она.

 

… И тогда зазвонил телефон — сначала городской стал выдавать трели рассерженным тоном, а потом мобильный заорал: «Прощайте, скалистые горы!». Палыч схватил трубку и услышал сигнал, означающий экстренный сбор личного состава. До Нового года —уже меньше часа! Вот холера астраханская, в рваную покрышку, в сибиря-кота-маму и эфиопскую тещу!!! Догадались! И вслух:

— Чума на оба ваших штаба! Или – на все три! Твою маман, ангидрид и перерекись водорода в китовые уши! Я знаю,чья это садистская сущность захотела крови! И да разверзнется канализационный люк под правым передним колесом его «Тойоты»! — длинно и от души ругнулся он и кинулся за формой.

Но — дудки! Вся форменная одежда была еще настолько сырая, что… Другая ее часть – не глаженная. Из шкафа .

Шипя и плюясь, припоминая разные судьбоносные дни в своей длинной и беспутной – по собственному мнению — жизни, он кинулся к вешалке, надел шинель — прямо поверх добротного тренировочного костюма, натянул на мокрые волосы шапку, всунул ноги в австрийские сапоги на рифленой «танковой» подошве и рванулся к выходу.

— Куда? — крикнула вслед Светлана.

— Куда глаза глядят! Нет мне дома ни покоя, ни радости! Ни сна ни отдыха измученной душе! — ответил он на бегу, даже пропев последнюю фразу, дурачась, уже с нижней площадки лестницы.

 

Через десять-пятнадцать минут он уже был на юте своего корабля, где по боевым частям строился весь экипаж. Из города подтягивались офицеры и мичманы, тоже злые и ворчливые, костерившие свое командование на чем свет стоит! Среди них Палыч выглядел импозантно — в синем спортивном костюме, торчавшем из-под полы шинели. Командир не то не заметил, не то сделал такой вид…

Все прояснилось — проверяли дежурные силы, на юте, у кормовой башни, стояли комбриг, комдив и командир, офицеры штабов.

«Ну и времечко подобрали — ни раньше, ни позже, а как раз в аккурат! Чтобы к столу новогоднему не успели!» — укоризненно покачал головой Палыч, придумывая, чтобы еще такого пожелать любимому командованию, чтобы до печенок достало…

Комдив начал зачитывать список, проверяя наличие. Все люди оказались налицо, даже — контрактники, к откровенному удивлению комбрига… и вдруг выяснилось, что не хватает маленького, черноусого и очень дисциплинированного мичмана Гайдамаченко. Старшина команды трюмных Гайдамаченко никогда никуда не опаздывал, был аккуратным и исполнительным, просто на удивление. Механик первоначально этому не поверил — так не бывает! Опросили народ — точно, его никто не видел, начали выяснять — кто его оповещал. Круг замкнулся — никто ничего вразумительного сказать не мог.

 

— Так! — резюмировал здоровенный капитан 1 ранга, командир славной бригады кораблей: — все налицо, кроме этого самого мичмана Гайдамаченко. Будете сейчас его искать вместе с командиром БЧ-5! А сейчас сыграем тревогу! — сказал он.

Народ глухо загудел. На часах — уже 23.15! Можно бы еще успеть к столу… а можно и безнадежно опоздать — на радость врагам и боевой подготовке.

— А чего шумим? Ну, нет вашего Гайдамаченко! — упрямо твердил комбриг.

Но с причала донесся женский, залыхающийся от мороза и напряжения, крик: — Здесь мичман Гайдамаченко!

Все оглянулись и посмотрели на причал.

— Есть мичман Гайдамаченко! — еще раз выкрикнула маленькая женщина, в распахнутой настежь меховой шубе, с волосами, растрепавшимися поверх воротника. А рядом с ней, пришвартованный по-штормовому к детским санкам, лежал и мирно спал сам герой — в шинели, застегнутой второпях через пуговицу, в шапке, завязанной под подбородком и… в коричневых дорогих ботинках. Он был пьян до полного изумления, просто как сама водка!

— Вона как, и праведники грешат! — хохотнул мичман Сережкин полушепотом.

— То-то и удивительно — что праведник, а вот тебе бы никто и не удивился! — посочувствовал Егоркин.

— Да-а-а! — протянул комбриг: — Точно, есть мичман Гайдамаченко! Молодец, женщина! Вот какие жены в нашей бригаде! Коня на скаку… впрочем, фигли там конь — танк за хобот остановят и мужа по тревоге на себе приволокут и его дизель запустят»! — и скомандовал — Жене мичмана Гайдамаченко наше благодарное — У-Р-Р-А!

Первым крикнул комбриг. Стройное «У-р-ра!» — прокатилось над зали-вом.

— Да, командир, отрядите сейчас же команду доставить мичмана к новогоднему столу — не тащить же слабой женщине этот «Груз-400»(4) в гору! — распорядился предусмотрительный комбриг.

 

И, обратившись к строю, он взглянул на часы — до Нового года оставалось всего двадцать пять с половиной минут! — Жена меня убьет! — вполголоса заметил капитан 1 ранга.

 

— Не только вас одного — проворчал комдив. Командир корабля скромно молчал — ему все равно предстояло «сидеть» на дивизионе, как старшему командиру, а его жена, как положено в таком случае, уже сидела в кают-компании и беспечно смотрела концерт по телевизору. А вот желающих убить комбрига прямо сейчас, наверное, построилась бы целая очередь. И жена его явно первой бы не была!

 

— С Новым годом, дорогие товарищи! Счастья вам и здоровья! Пусть сбудутся… впрочем нет, а то вы сейчас мне нажелаете… Так мне и надо! Удачи вам, товарищи офицеры, мичманы, матросы и старшины! Зла не держите, я не зверь какой. Работа просто вот такая!

Обратившись к командиру, продолжил:

— Распускайте строй! Кому положено — по домам! — скомандовал он

 

Офицеры, мичманы и контрактники, сорвавшись с места, когда команда «Разойдись!» еще висела в воздухе, понеслись вверх по заснеженной дороге, как муравьи — черной полосой, по своим домам. Машин, понятное дело, никаких, все уже успели хоть понемногу, но тяпнуть, поэтому  пришли пешком — у ГИБДД в эти часы— ухо востро, потом — не оберешься, не расхлебаешься!

 

Впятером уже почти добежали до дома Егоркина, как над городом прокатился первый удар кремлевских курантов — БО-мм!

 

— Стойте! Дальше нельзя! — заорал Сережкин. Все испуганно остановились — чего это вдруг? А он уже вытаскивал из кармана бутылку «Немирова» одной рукой, стопку разовых стаканов другой. — Кто за вас подумает, если не боцман! — кричал он, скручивая блестящую крышку бутылки громадной волосатой лапой.

Пока Егоркин раздавал стаканы, Сережкин наливал всем отмеренные дозы. «В темноте, не пролил ни одной капли и никого не обделил! Вот он опыт-то!» — уважительно подумал Егоркин.

Гулко ударило в десятый, одиннадцатый, двенадцатый раз…

Изо всех окон раздалось «Ура!». Фейерверки с шипением взвились в небо вслед за разноцветными сигнальными  ракетами  —  теми самыми, что уже давно сгорели над морем во время боевой подготовки и были  — как положено – добросовестно списаны установленым порядком…

— С новым годом, мужики! С новым счастьем, братва! — сказали друг другу сослуживцы, коллеги и товарищи. Выпили…

— А теперь мужики — по домам, закусывать! Мы ведь целый год не ели — ужин-то еще в прошлом году был — пошутил Егоркин.

 

Дома был он уже через пять минут. Гости утешали Светлану.

«Да уж, неудачно-то пошутил, баран бетонобойный!» — упрекнул себя Палыч, снял шинель и как был в спортивном костюме, так и пошел к столу. В двух словах, он рассказал причину опоздания, ругнув в приличном варианте (две дамы ведь за столом) любимое командование. Затем достал припрятанные новогодние сувениры — для гостей, и красную коробочку из ювелирного — для Светланы.

— И где мой бокал с шампанским? — строго спросил мичман супругу.

Ему молча протянули хрусталь с напитком.

— Вот теперь — с Новым годом! — сказал Палыч и поцеловал Светлану. Не так с ней хорошо — как без нее плохо! — подумал он. А Светлана, бегло глянув на содержимое коробочки, крепко обняла мужа и жадно поцеловала….

Коромыслин только руками развел:

— Ну, Палыч, ну — умелец! Уважаю!

Тот снисходительно глянул на друга:

— Подумаешь, «Виагра» для женщин это просто — продается в каждом ювелирном! Срабатывает безотказно, как трехлинейная винтовка! А ты что — до сих пор не знал?

 

И, наконец, хозяин дома сказал свой тост:

 

В Год Новый, не переча гороскопу,

Веселья, фейерверков, озорства,

К успеху пусть ведут любые тропы,

Пусть славят вас поступки и слова! (5)

 

Раздался звон бокалов, как отголосок недавно отзвучавших кремлевских курантов, к бою которых Егоркин не успел… наступил еще один Новый год! «Пусть он будет счастливее старого, хотя тот тоже был не плох!» — думал Егоркин. Да будет так!

 

(1) То есть – условно. Аналог боевого подготовительно упражнения, когда пуск ракеты или торпеды  выполняется на имитаторе (что-то вроде компьютерной игры, но попроще – безо всяких ловушек и заморочек). А где напасешься дорогущих «изделий» на многочисленные тренировки?

 

(2) Так называли  пайковых кур, тушки которых отливали какой-то потусторонней синевой …

 

(3) В.Жарский

 

(4) Пьяный до нетранспортабельного состояния, утративший способность к мироощущению.

 

5 В. Жарский «Тосты и рубаи  из прочного корпуса»

 


Комментарии читателей

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым

Комментировать

Отправляя комментарий, вы автоматически принимаете правила комментирования на сайте.

Правила комментирования на сайте:

  1. Не следует писать исключительно заглавными буквами
  2. Запрещены комментарии не относящиеся к тематике сайта и самой статье
  3. Запрещены реплики оскорбляющие других участников проекта. Давайте будем взаимовежливы
  4. Запрещены нецензурные слова, идиоматические выражения, призывы к межнациональной и межконфессиональной розни
  5. Запрещено обсуждение наркотических веществ и способов их применения
  6. Запрещены комментарии с призывами к нарушению действующего законодательства РФ (Уголовного и Административного кодекса)
  7. Запрещены ссылки на сторонние ресурсы без согласования с автором
  8. В поле "URL блога" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги/саттелиты, созданные не для людей) будут удалены.
  9. Запрещается использовать в качестве имени комментатора слоганы/названия сайтов, рекламные фразы, ключевые и т.п. слова

Следует учитывать следующее - все комментарии проверяются на предмет отсутствия спама. При обнаружении признаков спама, в оставленном Вами комментарии, сам комментарий будет незамедлительно удален, а Ваш IP-адрес будет добавлен в черный список без предупреждения!

Учетные записи пользователей, рассылающих спам, блокируются/удаляются без права последующего восстановления.

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать следующие HTML-теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Символов: 0 / 1000